May 1st, 2019

(no subject)

они тебя держат в этом темном лесу
иногда предлагают сыграть в колобка и лису
в казаков-разбойников, водителя и выживших на последней войне
жен, которым страшно думать «зачем ты вернулся ко мне?»
каждую ночь просыпаться от шума салютов или скрипа входных дверей
они тебя держат в этом лесу, где много хищных зверей

они тебя держат, слишком часто сигареты заканчиваются в этой квартире
в переходах больше не рисуют портреты на листах А4
влюбленные держатся за руки,
а потом разъезжаются по своим домам умирать
в пыльных райцентрах реклама гранит ксерокс печать

они тебя держат, но, кажется, можно в любой момент выйти из дома
без сообщений на странице, никому не сказав ни слова
где-нибудь здесь заблудиться в лабиринте новостроек восьмидесятых
мир забывать среди обрывков газет измятых
выкурить всё до последней, после этого бросить курить навсегда
больше не думать, что это за станция, есть ли еще какие-то города

(no subject)

если ты производишь смыслы
получаешь угрозы обещания найти в темном подъезде
люди по какой-то случайности оказавшиеся здесь
больше нет общего языка больше ничего нет
если исчезнут буквы в твоем мониторе
кафель вытрут службы клининга фотографии к делу пришьют
женщина должна думать о важном как создавать уют
как не нарушать естественный порядок движения в точку В
максимум колбы мыть смеяться шуткам покупать котлеты в кулинарии
как домашние стол накрывать нет знаешь у него подозрение на гастрит
да нет никакого мнения мнение это стыд
люди которые всё знают за нас молчание золотом здесь было и прежде
и впредь оно золотом будет только вырастет в цене
кафель подъездов твоих где следы не видны
просто бойся и страх свой прячь
носи свои хозяйственные сумки как любовь синяком темнеет
значит до свадьбы заживет

(no subject)

Україна – це намисто, яке ми бачили на ринку сувенірів
біля палацу Шенборна в Мукачево,
де зараз санаторій, корисна вода, поряд ринок,
де продається карпатський мед, сушені трави для чаю
жовто-блакитне намисто, свідоме ставлення до суперечок підсвідомості, травм роду
куди подітися, на площі рекламують роботу за кордоном
діти гуляють вночі слухають гучну музику потім теж мабуть поїдуть
у маршрутках розмовляють угорською,
потім українською питають, як знайти консульский відділ
маршрутка зупиняється біля готелю радянських часів
скрізь реклама бограчу, на стінах графіті – Карпати,
портрет Фройда, «Фройд теж був біженцем»
напис про красу, яка вчить бути відважним, бачити важливе
хто пише вірші на стінах, малює життя, якого ніколи не було
відстань до центру світу, де ми маємо залишити дріб’язок слів,
слова незрозумілі, за столом в ресторані готелю
італійка в білому махровому халаті, наступного ранку прийшла в сукні,
один і той же пашот, кожного ранку усталеність звичок наша
зачаїтися і мовчати, байдуже якою мовою життя зникає за рогом
храмове свято у місті, церкви переповнені, квіти паперові біля зупинки
Україна – це ти, як відомо нам всім

(no subject)

«над нашим городом небо цвета телевидения,
которое настроено на мертвый канал»
мы цитируем других, как себя,
собираем цветы пикселей для своей фермы,
ездим в «Ашан» за едой на неделю,
ходим в кино ради попкорна со вкусом карамели
думаем, за кого голосовать, за неделю до не определились
хочется похудеть к весне, хочется быть счастливыми,
но наше небо грустнее нас
избирательный участок будет в нашей школе,
может быть, встретим кого-то из одноклассников
поймем, что нам не о чем говорить,
все темы для разговоров – пустая формальность,
и выбор наш тоже – видимость только
видимость выбора среди множества брендов
наше небо похоже на карамель для попкорна
очередной лидер прокати или артхаус для пяти зрителей,
иногда даже для одного, если повезет, ты в темном зале
смотришь на соленое небо родины чужих сюжетов,
это титры, просыпайся
мы поедем в «Ашан», купим шоры для сна

(no subject)

как первые три дня не принимала тебя земля
ни кровинки в лице наперстянки в горсти никто не ждал не говорил прости
не прощал вот обычай молчания наш вот сталью заточенный карандаш
сломается до хруста суставов паромами переполнена переправа
видишь как тебя здесь не ждут затягивают на артерии жгут
листья осенние жгут собрав их под окном никого не приглашают в дом
молись за нас грешных говорят листья так хорошо горят
позолота окладов свежести перечная мята
чтобы никому не жаль расстояния до перечеркнутой фигурки вдали
молись за нас грешных Бога за нас моли
столько дней недель лет столько пропущенных уроков
столько улиц на которых заблудишься одиноко номера домов различая
столько забытой любви забытого равнодушия забытых нас
не стойте на том берегу скорей проходите в класс
каллиграфический почерк линейка для ровных линий
чему тебя только учили здесь
а теперь запишите новую тему

(no subject)

мы будем править этой страной, когда закончится выпускной
когда нам выдадут проездной на тридцать поездок
мы придем по тропинке в ближайший перелесок, свой дачный поселок
не будем брать пирожок, поджаренным боком глядящий с полок
запивая березовым соком бывшей страны, не спрашивая, сколько должны
мы будем править этой страной опустевших домов, снесенных прямой наводкою стен
ничего не останется, некуда пленных, просто отменим плен
вывихнутые ключицы вывесок на нечитаемом языке
Родина-мать на открытке со щитом и мечом в руке средь холмов днепровских,
провалов почвы, обрыва линии сердца на ободке
мы будем молчать с этой страной, как с некогда любимой женой
клятвы верности, кольца сдали на переплавку
всё прошло, того, что было, немного бывает жалко,
но скорее как страх невозможности юность свою вернуть на несколько дней
о чем теперь говорить (общее прошлое больше не греет) с ней
с детской жестокостью рушить дома из бетона, киоски из пенопласта
если это любовь, она забывается слишком часто
мы будем ждать свой троллейбус в центре столицы кремовых каштанов весной,
объезд размечая на карте, свой путь запасной
для отступления через дворы, где еще не висит на воротах резной замок
где растворяется эхом в колодце выстрел-щелчок

(no subject)

на выходных я читала статью о новых модных словах из интернета
некоторые из них уже совсем не новые –
например, «бостонский брак» или «менспрединг»,
а другие не слышала раньше – вот «гостинг» и «микроизмены»
(это когда лайкают фотографии бывших или заходят в тиндер)
но больше всего мне понравилось слово «гэтсбинг»
это когда пишешь в соцсетях для одного определенного человека,
и ждешь, что он как-то отреагирует, а он не отвечает
(это называется «гостинг» - от слова «призрак»)
но точно знаешь, что он читает всё, потому что мы охвачены фомо –
страхом пропустить что-то важное

(no subject)

Сезанн говорит политиков много Сезанн один на двести лет
зачем идти на выборы
Достоевский записывается в ополчение самопровозглашенной республики
на границе тучи хмуро
всё проиграно здесь в баккара и страна наша в общем такая дыра
тоннель огородного крота из тоннеля нет выхода к свету
на границе тучи ходят хмуро сопки Манчжурии воды Амура
подставляй ковш, всё равно никуда не уйдешь
в сожженной траве затаился противотанковый ёж
ни на грош тебе веры нет, сколько ни божись перед образами
темного византийского письма, сколько ни вытряхивай закрома
сколько ни обходи пустые дома который лучше теплее
в эдемском саду о змее как-то не хочется думать в общем, овощи фермерской рассады
не выбраться из этой засады, не вернуться в отчий дом с доброй вестью,
что всё вернулось, как прежде было, и вечный мир воцарился, и все вернулись домой
по списку, и мёд свой пьют, и землю свою едят
и несколько жизней еще боятся резких звуков темноты движения за спиной
так и ходят с обращенным в прошлое взором
пустых глазниц незачитанным приговором
так и ходят в ночные киоски за спиртом «Рояль» из-под полы
прячут его в том Достоевского от жены
за преступлением не обязательно следует логически кара
там может на оказаться ничего пустота в горлышке мутный осадок на стенах
известь суставов сгустки молочные в венах
жена говорит купить еще хлеба и молока
скоро пойдем на выборы, вот соберемся пока

(no subject)

каже матінко моя куріпко холодна квітнева земля хіба для цього тебе ростила
зілля збирала лісами гукала вигукувала різними голосами повертайся додому
змити весняним дощем свою вересневу втому
прощення немає тут нікому хто вірить і хто ні
гудзики губляться в темряві ліхтарі колихаються у пітьмі
каже матінко моя куріпко тримайся землі пастки спустошені навесні
земля холодна дорогою губляться голосні
хіба ми пам’ятаємо де наш дім та йдемо все одно бо життя рух поки не впадемо
див. рішення в кінці без зірочки теорема
вогонь згасає кулі падають на землю в сніг перетворюються в проліски потім їх
збирають продають біля метро хоча вже ні
скільки повені смерті в кожній весні
каже матінко моя куріпка нас тримають в темному льосі
у чомусь зізнатися поки що тільки просять
потім лезо зійдеться на зап’ястках це твоя пастка свідомості темний льох
неможливість мови мовчання в темряві вдвох
блукати в просторі між підлогою та стелею руку притиснути до стіни
сонце повертає на день потім в іншу сторону восени

(no subject)

в этом городе живет Тараск из Броселианды
этикетки от «Фанты» нашего детства, затемнение окон, не ходи в этот лес
никто еще не вернулся, вкусив от плода познания, не воскрес
в этом городе ходит один трамвай, на доске объявлений сдаются комнаты с видом на ТЭЦ
олимпийский зверь бьется в капкане скользких колец
дети играют в войну, где победителей нет
в альбоме лежат открытки «Из Грузии солнечной привет»
ночью пора возвращаться домой, спать ложиться, свет ночника слегка приглушив
Тараск глядит из маминого пальто кримплен индпошив
нет, ты был непоседой, больше ты не пойдешь гулять
завтра всё повторится, будет Тараск из кримплена глядеть опять
нет, ты был непоседой, ты заблудился в лесу, не зная, с какой стороны мох
справочник юного следопыта ничем тебе не помог
пряничный домик молочные реки кисельные берега
на цветы открытки ложится ночная мгла

(no subject)

когда мы перестали говорить с тобой по телефону каждый день
ты больше не спрашивал, какие я смотрела фильмы сегодня, куда ходила
не говорил, чтобы я говорила о чем-нибудь, лишь бы слышать мой голос
больше не критиковал стихи, потому что я сказала «исчезни», и ты исчез
больше никто не следил за моей жизнью так внимательно
мне казалось – это свобода, больше не нужно придумывать темы для разговоров
объяснять, почему я смотрю те или иные фильмы
точнее, на вопрос «зачем» ответ придумывать больше не нужно
себе я говорю «потому что мне интересно»
когда ты исчез, я думала, что это ненадолго
потому что в жизни всё ненадолго, расставания тоже
но это в жизни, а не за ее пределами
раньше я думала, что наша реальность ненастоящая,
потому что не видела в жизни людей, которые строят дома,
пекут хлеб или шьют одежду
все мои знакомые были писателями или художниками,
поэтому мне казалось, что мир состоит только из них,
а все мои знакомые прошлых лет куда-то исчезли
твоя личная реальность не вмещает их больше
только имена еще помнятся, фамилии уже нет, ты говорил, что женщин
не узнаешь, которых любил когда-то, думаю, ты лукавил,
или это была на самом деле не любовь никакая
в зеркало смотришь – и кто-то другой незнакомый и грустный смотрит с той стороны,
протягивает руку, но стекло между нами

(no subject)

один мальчик показывал мне первый сборник Жадана, теперь это раритет
девяносто какого-то года издания, Жадан там на фото такой же юноша, как сейчас.
он вообще как-то трепетно относился к книгам, что свойственно филологам
возил их за собой по съемным квартирам, говорил мама иногда звонит спрашивает как дела,
сложно было жить с ней в одной комнате, еще нашла твою книжку,
сказала что это ты связался с какой-то наркоманкой, после этого я съехал
она нервничает просто в соседней комнате живет папа с новой семьей
мы пили пиво на берегу Днепра в парке Дружбы народов
смотрели на проплывающие мимо нас лодки, девушек в синих платьях
(так узнали, что в моде синий), он рассказывал про знакомого следователя,
который говорит, что в городе есть маньяки, но от жителей это скрывают,
потом находят в парке девушек в желтых листьях
еще говорили о перформансе (фамилию вот забыла)
человек объявил голосование красная или синяя кнопка, в зависимости от результатов
должен был жить или принять яд такой вот перформанс
потом мы допили пиво, искали выход из парка в темноте, я говорила сейчас по сюжету
должен появиться маньяк, он сказал, что не любит слэшеры
потом я наткнулась в темноте на проволоку и чуть не лишилась глаза,
сказала сегодня мой второй день рожденья
мы пили шампанское днем, ели хипстерские бургеры из перехода
говорили посмотрим что он там наготовил
удивлялись, почему новое поколение не узнает цитаты из «Даун-Хауса»
думали вот объявят безвиз можно будет поехать за границу выбрать автобус
жизнь это две кнопки результат голосования не всегда утешает
две кнопки в одной жизнь в другой тоже
девушки в синих платьях плывут на яхтах
мы обсуждаем будущее, которое стало прошлым, на берегу

(no subject)

Бродский не выходит из комнаты несколько дней, смотрит в зеркало
думает, стал несколько бледней, от родимых плетней и осин керосиновой лампе тепло
где-то было такое добро, что могло победить каждое зло
но снесли его вместе с ценником за околицу в мусорный бак
где на стене написано «сам дурак» (это из того, что мы можем процитировать без ущерба вкусу),
рядом карты из нескольких разбитых колод
участковый ходит по квартирам, спрашивает, кто над вами живет
Бродский не выходит из комнаты несколько дней, много курит, бросает окурки в чашку с отбитой ручкой,
соседи громко спорят о том, кто будет распоряжаться получкой,
постепенно повышают тон, муж в жену давно уже не влюблен, а когда-то думал, что сложится,
что она Галатея, он Пигмалион, она говорит: «пора бы уже заработать свой первый миллион»
Бродский не выходит из комнаты несколько дней, свыкся с этой семьей, почти что сроднился с ней
они будут перебиваться с хлеба на воду, потом и вовсе состарятся и умрут
иногда будут ездить в отпуск, выбирать кафе, где соблюдают кашрут
при посторонних изображать счастливую пару, недовольство жизнью не для чужих глаз
когда-нибудь соберутся, выбросят старый, купят новый палас
Бродский не выходит из комнаты несколько дней, думает, что там интересного за окном
люди спешат на работу, огибая укрытый ряскою водоем
эти картинные виды, которые мы не замечаем, пока живем
ими нужно делиться с кем-то, сюда нужно придти вдвоем
если завтра война, если закроет глаза пелена, равнодушия тонкий покров
ни для чего из увиденного больше не останется слов
соседи спорят, мелодраму включить или детектив
Бродский смотрит в зеркало убедиться, что жив

(no subject)

нас занесло снегом фигурки замерзшие это электрокамин например но он не работает
знаете это познакомьтесь моя сестра нет помощи ждать здесь откуда
здесь город похож на оправу для камня-фальшивки
детских площадок отчаянье говорит прочитай мне стишок
только с выражением а не так как обычно плюшевой плоти ошметок получишь
вся ткань бытия изнанкой глядит на нас прорехами швов говорит
не знаешь как мы любим корить себя за то что не сбылось
тару пустую сдавать эту мелочь несчастную с нашим гербом пересчитывать на ладони
хватит ли жизни тебе чтобы чудо неверия нашего кровью садовых плодов оправдывать
лица незнакомых людей в семейном альбоме
нас занесло снегом мы редко смотрим в окно что там увидеть можно
кроме рекламных площадей хмурых граждан невозможной весны
мы так редко смотрим в окно что могли не узнать об этом
прочитай мне стишок говорит только чтобы с душой
в дверь звонят без перерыва

(no subject)

люди делают селфи на избирательном участке
нарядные селфи как свет упадет кажется
что твой голос что-то решает
что твой голос ничего не решает
или не кажется просто привычка читать бюллетени
ставить ровную галочку напротив знакомой фамилии
потом пойти в пиццерию по дороге затариться баночным
сесть на лавочке на аллее как принято здесь
или нет пойти в ресторан грузинской кухни например
что такое твой голос
доказательство что ты прописан в этом мире и можешь менять его
пока он тебя не изменит
платные плакаты полей листовки с программами кандидатов
завтра окажутся в урне мусорной только весна всегда дарит надежду
люди делают селфи со своим голосом куда-то идут

(no subject)

говорит мы не будем жить в этой стране ни дня разве это наша земля
за что она поила нас березовым ядом колокольчиком-лимонадом
прощала нам нелюбови и самострелы выдавала справки что все целы
ни кровинки в лице так белым-бело на губах
что мы строили здесь брачный чертог или склеп кирпичей подвозили неполный прицеп
оправдывались за каждый пропущенный день объяснительные писали
давай вернем всё как было тогда как было в самом начале
во времена первой любви революции на граните
гранитных стен йодной сеткой для вен
не будет здесь никаких тебе перемен только переучет
ушла на пятнадцать минут нечего ждать но всё равно ждем у окошка
говорит да разве нам ее не жаль да мы вспоминаем об этом каждый февраль
поименно всех перечисляем свечи зажигаем выкладываем фото
пусть нас попробует в чем-то винить кто-то
да разве она нам не родная в чем вина ее в чем наша вина
почему здесь в каждом переулке война
кровь на каждых руках сводки с фронта
колокол звонит здесь всегда по ком-то
захлебывается плачем ни мы ничего не значим ни она
кто обвинит нас в чем-то где наша вина
остывшая земля нагреется к лету

(no subject)

Гоголь мечтает уехать на юг пишет письма деньги нужны
еще больше денег так и умрет на мели
Белинский возмущается как вы могли
у нас нет дома у нас нет страны наши кладовые пылью полны
наши газеты исполнены сладкоречивого яда
в наших журналах рекламируют юбки Prada
к южному берегу нам никогда не пристать
не прочитать эту книгу до самого конца
только мертвые панночки сердце уносят из-под венца
Гоголь не ест много дней из смерти ему всё становится видней
в городском пруду кормят бриошами лебедей
разомлевшие на солнце граждане привыкли выбирать из двух зол
слушать стихи о том что снова багульник расцвел
Гоголь пишет письма матушке жизнь грустна много постится
думает что означает его фамилия это птица
просит присылать обычаи малороссийских глубин
мать думает у меня гениальный сын
четки перебирает молится до седин

(no subject)

когда мы захватили почту и телеграф
растерялись что нам делать дальше после нескольких минут свободы
может быть передать телефонограмму домой
передать что всё получилось и я живой
и мои друзья тоже живые как-то так повезло сегодня
что мы не видели в этом Питере дворец и Петергоф
один был брат в Могилёве в детстве оглох
когда мы захватили почту и телеграф
растерялись расплакались от неминуемости судьбы
потому что кто еще это мог сделать если не мы
а что нам делать с почтой и телеграфом
просто радоваться пить горькую которая на праздник сладка
по домам расходиться без гудка
когда мы захватим почту и телеграф
после нескольких дней без сна даже радости не будет никакой
только усталость одна невозможная эта война столетняя
только вахтеры со рвением здесь выполняют работу свою
огонь распространяется быстрее чем слова
только угольки обуглившихся стен
ничего не заметили ехали на работу
говорили завтра отменят субсидии или что-то вернут
девушка пела в церковном хоре про ушедшие пять минут

(no subject)

мальчики боятся страны, обломки которой рухнут на них, девочки выбирают продукты по акции
чтобы дешевле, нужно только понять, как работает эта система скидок
успокаивать, говорить всё будет хорошо, улыбаться всегда, готовить с любовью
распушители теста хранить в верхнем шкафчике, сахар, ваниль
мягкой быть покладистой эта страна всё равно всех перемелет
тех, кто верил в нее, и тех, кто просто покупал продукты первой необходимости
мальчики боятся неизвестности, девочки боятся себя
эта пустая посуда, на детских площадках иглы шприцов,
соседи с утра выгуливают померанских шпицев
другие соседи с утра планируют, как напиться, выбрасывают бутылки в мусоропровод
если она тебя задушит с любовью потом костей твоих не соберет
объявит героем черным контуром обведет лестничных пролетов влекущая пустота
мальчики спорят о судьбах мира, девочки накрывают на стол
думают надо бы купить новые занавески, облупившейся штукатурке весны умиляясь
делая французский маникюр, всем говорят – это для себя
никто ведь всё равно не заметит, как солнце садится за первый универсам
как новые дети уходят на войну, салат из мойвы вскрывая
воду закрывая последний раз ни мальчики ни девочки ни просто люди какие-то
одетые по моде прошлогоднего нормкора, скучающим взглядом обозревая улицу,
толпятся на остановке, если всё исчезнет, не изменится ничего
в равнодушии признаваясь с прямотою последней бигбордам,
где реклама фестиваля круп, пасхальным зайцам у свежекрашеных стен,
сообщению «я люблю тебя» на асфальте

(no subject)

post-human

мои соседи делают ремонт с 88-го
покупают пылесосы-роботов, читают новости о женщинах-роботах
с правильными чертами, с правильными словами, выбрасывают старые табуреты, шкафы
когда-нибудь их квартира станет идеалом
они перестанут забивать гвозди, сверлить бетон
вспомнят, как выбивали ковры на детской площадке
женщины-роботы будут писать стихи о любви
находить самые точные слова, которые достучатся до каждого сердца
будут готовить ужин с балансом калорий, углеводов и солей
не будут спрашивать, когда поедем в отпуск, не будут стареть,
впадать в депрессию, не полюбят другого
их можно выключить, а потом снова включить,
сны не смущают сознание, и в черепной коробке
мы всего лишь импульсы, взаимодействие нейронов
в 90-е мои соседи слушали музыку громкую, настежь открыв окно
бензин подорожал, машин на улице было мало
в троллейбус сесть было сложно, люди перегораживали проезжую часть,
чтобы он остановился, но забит был под завязку всё равно
ночью по телевизору принимали конституцию
нет, мы не любим себя, боимся других, не уважаем государство, едим что попало
роботы были бы к месту здесь вместо нас
ежевечерние молитвы, механика язычества, пыль ремонта на стенах

(no subject)

ты сказала это другие цветы не такие как прежде
изо всех неназванных в ботанических атласах детства
забытых в любовь
можно еще играть бонны играют в карты в саду
от солнца скрывают лица
шапками вверх карты кладут берут еще одну
мы остерегаемся земли
стертых следов старых кладов монет прежней страны
пустот там где прошлое
притворяется тобой проводит по векам рукой
ты спишь ни о чем не зная
бонны играют в карты говорят семерка в парке темнеет
тебе так идет молчание молочная ночь весны
ты сказала это другие цветы
соль похожа на соль мёд похож на соль
меж страниц книги спят никакие сны виденные другими
кровь не смущают
горек мёд поэзии говорит что с ним делать мне
так ли мы наивны так ли мы печальны
так ли страна наша изрыта оспинами пуль
не те цветы так другие принесут полевые грустные столько
здесь их не перечесть мы не помним названия слов
чем нам утешить себя как попрощаться
ты сказала это она верно будет тепло и сторож
замки нашего детства надежные английские
никуда не свернуть с этой дороги
не пожалеть себя
не собрать гербарий
смотри

(no subject)

я пам’ятаю інформацію, яка мені не потрібна
наприклад, героїню роману «Блиск і злидні куртизанок»
прозвали Торпіль, що означає «скат»
хоча навіть не знаю, яка інформація могла стати мені в нагоді
в цьому житті, вона поступово нас полишає
ми забуваємо назви улюблених фільмів
забуваємо імена коханих та риси обличчя
те, що могло нас колись вразити, здається жалюгідним тепер
ми забуваємо, на що витратили останні гроші
який сум оповине, з потом вийде, сльозами
червоні кола від банок на спині, як мовчання личить тобі, як лікує
вчити напам'ять чужі слова –
наче виправдати себе, білі комірці прасувати кожного ранку
маленькими ковтками пити гаряче повітря втім

(no subject)

во времена нашего детства в моде был гранж
во времена нашей юности в моде были эмо
некоторые были панками, некоторые были готами
(знакомые панки есть до сих пор, говорят, сорок – новые двадцать)
во времена нашего детства девочки носили чокеры и черные гольфы
во времена нашей молодости можно было быть несчастно влюбленным,
теперь принято считать, что мы поумнели
снова надели чокеры, до сих пор не знаем, кем хотим стать, когда
у нас появится возможность стать кем-то
смотрим, что делают бывшие: кто-то эмигрировал, кто-то спился,
кто-то постит счастливые семейные фото
во времена нашей юности считалось, что главное найти хорошего мужа
нам говорили - если муж пьет, значит, ты сама виновата
только знакомые панки нарушают стереотипы
во времена нашей юности у нас было много розового в гардеробе
в Питере люди подозрительного вида спрашивали в кафе: «вашей маме зять не нужен?»
мы ели солянку или грибной суп, улыбались, чтобы их не обидеть
белые ночи разливались на скатерти молоком

(no subject)

в твоем городе одежда замерзала на балконе зимой, превращалась в ледышку
твоя мама говорила нужно экономить воду, нужно экономить средство для мытья посуды
я привыкла жить одним днем, не привыкла делать запасы, наверное, это плохо
читала книги из твоего книжного шкафа, забывала названия тут же
забывала, что читала их уже, белое пятно вместо текста
мы брали книги в библиотечном буккросинге, мемуары второй жены Булгакова, например
представляла себя участником Ледяного похода, сидя в комнате на седьмом этаже
твоя соседка спрашивала у тебя, почему ты живешь
в одной квартире с мамой, ты ответил, что здесь прописан
я возвращалась из магазина, нажала кнопку вызова лифта
в подъезд вошел вахтер, он тащил за руку какую-то девочку,
говорил: «сейчас нажму тревожную кнопку»
девочка плакала, говорила «не надо», просила ее спасти
я оставила лифт, пошла пешком вверх по лестнице,
чтобы не оказаться свидетелем и не попасть под проверку регистрации случайно
твоя мама оставила тебе много банок с компотом из сухофруктов
Вертинский написал в мемуарах, что в Иркутске ужасный ДК

(no subject)

ты пил феназепам, запивал его настойкой «Урожай»
по ночам работало радио, чтобы не было тишины, я прятала телефон под подушку
по радио говорил Доренко, жена Доренко и еще какой-то его родственник
ты говорил: «если тебе мешает звук, значит, просто ты спать не хочешь»
один раз я не выдержала бросила телефон и разбился
он полежал немного, пока собрались съездить на рынок, снова начал работать
продавщицы спрашивали, для кого я покупаю настойку «Урожай»,
может быть, у меня какие-то проблемы в жизни
спрашивали, что происходит в Киеве, я отвечала, что всё нормально
они были явно разочарованы, наверное, хотели услышать подробности, как в телевизоре
сами они были тоже из Украины, но переехали давно
открыли магазин, продавали настойку «Урожай», пиво «Черниговское»
обсуждали свой отпуск в Мексике, хотели меня пожалеть
один раз попробовала твой феназепам,
но от него мне хотелось спать, а я и так спать хочу всё время
хотелось наоборот что-то бодрящее, придающее силы (но не энергетик)
телефон полежал немного, снова начал работать, по радио обсуждали сухую водку,
или что-то такое, сквозь сон я уже не помню

(no subject)

эта страна превратится в пушинку на ладони твоей,
ромашку для гаданий, свободы
не существует – ни свободы, ни необходимости,
только считалка детская, кто из нас выбыть должен
на воротах Царьграда меловый крест рисовать, выбивать с нуля
все памятные даты память подводит подводкой для глаз бликует
и свет от софитов твоих слепит, София, и свет слепит
смотри, мы слепили настоящего снеговика,
при минус скольких-то он скальп свой промозглых улиц,
площадей, на которых нам больше не встретиться, прячет в руке
смотри, София, камушки разноцветные,
суповой набор для бедных
вкус крови на губах, кровь нашего сельпо
сель омывает ноги
дети идут в первый класс, последний звонок отмечают
зарубкой над головою
обувь теряют в болоте весны
вспоминают тебя

(no subject)

у философа постепенно отравившегося парами скипидара
твердившего терпентин отгоняет бесов смешивая его с одеколоном
ездил по приятелям и знакомым умер в поместье брата ученика
под конец отнялась рука не мог перекреститься
вспоминал харьковский поезд Жюли
против бесов антитела в крови
не выработались говорили доктора
сегодня земля сыра

Жюли водит с детьми хороводы вокруг пионерского костра
как по маслу проваливается во тьму
лицо превращается в пепел растворяется в белом дыму
проводники звенят стаканами кипятком обдают хурму
царский поезд вперед пропуская
скуки тоска мирская провинциальные города
нет не увидимся слишком наша страна горда
разводит себе на потребу агнцев
скармливает волчьему племени
нет не увидимся больше у нас нет времени

бродить средь лесов кольца на тонких пальцах носить
камнем вниз в молчаливом протесте двоеперстия соль
так ты хранишь меня средь сирени своей увядшей
сентиментально-бульварной чуши
мы могли родиться заново могли бы стать лучше
с видной статью характером добрым но твердым как сталь
вот жаль что не стали мы ими
теперь урядник посылает за родными не находят никого
как сироты подкидыши некрещеные дети
что мы будем делать на перекличке
так ты хранишь меня здесь
не разрываешь склеенные странички

как последним причастием выцветшей тканью портьер
отмененной буквой в конце так чтобы о себе в третьем лице
и чтобы ни кровинки в меле лица
чтобы цветения пыльца не смущала дух это тайна двоих
один надеется что там не просто тьма
второй(ая) ничего не отвечая смотрит в окно
за окном железнодорожное полотно
в цветах бронницкого фарфора
берет его за руку говорит мы приедем скоро

(no subject)

люди, мечтавшие о революции, на фотографиях двадцатых годов
в прошлое смотрят куда-то, или это была не та революция,
которой хотелось всем, какая-то другая
наш народ не может ошибаться или живет ошибками неразумный
учится мыть руки перед едой, пользоваться зубным порошком,
а мы ему проблемы языкознания, проблемы поиска Бога, который спрятался,
чтобы не видеть нашу братско-сестринскую кровь на обочинах наших дорог,
зато дороги всё-таки отремонтировали
люди, мечтавшие о революции, ни о чем не мечтают
разве вот только академический паек и чтобы вернуться домой затемно
больше ни фонаря, ни аптеки здесь нет,
ни фонаря, ни аптеки, нет времени
люди, мечтавшие о революции, мечтают о новой революции
в империи были очень хорошие конфеты настоящий шоколад
верните их на прилавки

(no subject)

мой младший брат работал на доставке в кафе для вегетарианцев
там работали разные творческие личности, например, скульптор
окончил академию отделение монументальной скульптуры,
доставлял хипстерам фалафель
днем курьеры собирались и обсуждали, что неплохо было бы
поехать в Индию, там обезьяны, они милые
кого-то заставили в свободное время читать учебник экономики,
но он достал гаджет с игрушкой и спрятал между страниц
когда-то мы ездили с младшим братом и представителями профсоюза
в Кропивницкий (он тогда еще назывался Кировоград)
кто-то достал гаджет и прочитал, что захватили министерство финансов
в Кропивницком-Кировограде еще было всё тихо
мы постояли немного с плакатами в защиту социальной справедливости
возле горадминистрации, которая тогда еще не была захвачена
человек, который привез нас, рассказал о деятельности профсоюза
сказал, что была палатка на Майдане, но вообще вряд ли трудящиеся
защитят там свои права таким образом
потом мы пошли через дорогу на рынок раздавать листовки о профсоюзе
скучающим продавцам турецкого ширпотреба, был сильный мороз
потом нам дали деньги на обед, мы пошли в центральный фастфуд города,
взяли суп и картошку, какой-то мальчик сказал: «да разреши ему выпить пива»
я ответила: «я не запрещаю, он сам не хочет»
потом я сфотографировалась возле памятника Кирову накануне декоммунизации,
автобус несколько раз останавливали, мы ехали домой

(no subject)

космос

это ива над рекой лунная сельва закрытая тенью неба
дом из хлебного мякиша теплой корки тонкие перегородки
где-то воет всю ночь собака на лунный серп в хозтоварах купленный молот
где-то воет и страшно вернуться домой чья луна теперь пусто внутри
бледная-бледная словно следы от грифеля на бумаге
каждый день молоко пьет и рыбий жир ложку
и молится перед сном и все образа почитает
и тело что куколкой всмятку спит в теплом коконе
зябко тебе ли красавица здесь или так высоко
безымянное чувство любви гравитации
я так боюсь высоты и молочные пенки сдуваю
я так боюсь высоты и себя на балконе боюсь
это ива плакучая высоковольтных линий по которым кровь твоя
холод земной много слов от которых не больно
так только колет в области затылка немного
но вот и отпустит потом словно не было нас
лунный камень адуляр тянет вниз в омут космоса
из чего сделаны наши безвоздушные города наши любовные записки
анонимные клятвы колышки собственности
лунный камень адуляр во внутреннем кармане шнурок для него
сосуды в глазах не лопнули пока не разбилась
случайная камушком бедным свобода
я храню его здесь словно память моя оправданием служит чему-то
из чего сделаны наши безвоздушные города
утренние опоздания вечерние пробежки вокруг дома
вечный мир наш тобой нарушен
утренние опоздания вокруг земли можно протянуть канат
из волос сестры двенадцати юношей превращенных в лебедей
укутать землю качать над пропастью в колыбели
через один тут светят на улице фонари если повезет еще
болотного цвета сумерки расплываются по асфальту
качели скрипят мы качаемся так высоко говорим себе здесь космос

(no subject)

не дивись у дзеркала крихітко не дивись
коли мильні бульбашки в обрисах світла вибухають не досягнувши мети
зроби щось корисне сплануй свій відступ підлогу насамкінець підмети
площі пусті розрахунки чим має стати ця звільнена площина
життя геометрія співу мелодія надто проста
не дивись у дзеркала крихітко тріщини йдуть горлом
скронями волоссям колись густим
друзки вкривають підлогу впинаються в шкіру втім
ти віриш в краще любити себе безпорадне кохання
хто перший здасться з вас двох
скільки ще буде крові на шкірі чужих вологих підлог
не дивись у дзеркала крихітко
там пустка що захлинається димом твоїм
все палиш ці дешеві цигарки залишається тільки дим
розтинати світло бризками попелу на пласкій поверхні землі
малювати номери телефонів на зламаному столі

(no subject)

мене хрестили у Володимирському соборі у 89-му
мода почалася така здавалося світ оновлюється
країна що мала зникнути з мапи світу
порпалася у смітниках діставала красиві брязкальця талони на цукор
миро на лобі сукня з Китаю одяг з-під прилавку тоді
все мало коштувати щонайменше життя твого дитячого суму
самотності землі неподільності клітинного рівня
картатих пустель дворів де у класики не програти
ми малюємо грати ці за якими сховати біль неможливо облич що на тебе схожі
важко пробачити собі все що ти бачила мов пігулку під язиком
тримати у пам’яті світло мерехтливе штучне світло
серце лусне мов горіх волоський закотиться під шафу шукай його там
у пітьмі пилу старих записників неримованих текстів
точних переліків скільки зникло всього

(no subject)

двоє бідних румунів у блискітках з найближчого секонду
брудному взутті самотності на трасі ловлять автівку
нам проїхати трішки тільки щоб не розплескати суму пряжене молоко
маршмеллоу в формі сердечка
серденько дивись це Сніжна людина останній екземпляр що залишився
двоє бідних румунів сідають в автівку їдуть на захід кудись
що це за звичка дивна «балакати за життя»
слухати східноєвропейський шансон
жалісно притискати до серця одяг який немає кому носити
оце якби були діти
всі ці блискітки з найближчого секонду миша Міккі
від усього мають існувати ліки від самотності теж за дорогою стеж
двоє бідних румунів їдуть кудись це звичка до руху мабуть
байдуже куди лише не на місці одному
хто ми такі щоб повертатися додому
дім це просто будівля з чотирьох стін телевізор
в якому без початку та кінця набридлий до оскомини серіал
чи мало ти тут страждав треба ще
треба видати збірку поезій поїхати автостопом
відчиняти двері всім незнайомцям не питаючи хто там
зазнати відчаю байдужості ще за життя
казати «я кохаю тебе»
зараз приїде автівка нас підбере

(no subject)

ты фотографировался возле Notre Dame, говорил: «никогда не думал что я,
мальчик из провинции, буду в Париже»
тебя в последний момент пригласили на поэтический фестиваль
вместо иностранного поэта, который не смог приехать
ты был очень благодарен этому поэту
полетел с Кобенковым и его дочерью Варварой
фотографировался возле Notre Dame, потом хранил эти фото
Notre Dame сейчас горит, фото в мусорнике, наверное
ты общался с французом-русистом, он почитал твои верлибры,
с которыми тебя пригласили на фестиваль,
и предложил издать сборник верлибров на французском в его переводе
а у тебя не было верлибров больше, так что русист был разочарован
я сказала если бы мне предложили такое я бы книгу постаралась и написала
но ты всегда ждал вдохновения, иногда оно приходило
теперь Notre Dame горит, об этом можно написать текст
ты видел его своими глазами,
поднимался на крышу, фотографировал горгулий
угощал русиста водкой говорил у них только польская дорогая

(no subject)

я никогда не была во Франции не видела город
о котором можно мечтать всю жизнь словно о химере на крыше собора
языки огня пламенеющей готики вдыхать дым
гарь лесов строительных пустота
незнакомки осадок Сены старые улицы новые улицы
пепел на белых скатертях рисунком Везувием лабиринтов
фильтры поставить достойные этого зарева небо еще подсветить
небо падает на тротуар звезды свет которых еще виден
горящий камень горгулий
влюбленные в черно-белых пальто на крыше за руки взявшись
на город смотрят на фото Париж увидеть
(когда-то эта поговорка была про Неаполь)
но мы не увидим его и наверное будем бессмертны
словно каменные изваяния плоские тени домов коллаж памяти
ложной памяти детских писателей бедности первой любви
Париж стоит мессы говорили они
стоя в очереди покупая билеты для туристов
осматривая тело истории погруженное в раствор слов
я признаюсь тебе что наша жизнь вместе была прекрасна
хотя мы никогда не видели друг друга и не увидим

(no subject)

хлопчики не приймають тебе в свої хлопчачі ігри у війну
свою країну сумну спустошують, мов кишені в пошуках дріб’язку на метро
натуральне хутро ніяково купують дівчата
ніч - це той час коли краще мовчати
не привертати увагу сусідів, незнайомців на вулиці,
друзів, коханих та водіїв
не перетинати місто на червоний, як щойно хтось зробити хотів
кров червоного кольору, як в підручнику з анатомії для дітей
поодинокі перехожі обирають підземний цей
перехід – там тепліше, можна не здригатися від життя
носити штучне хутро, сортувати сміття
любити лише своє відображення у вітрині
не брати з собою, залишити вдома всі речі цінні

(no subject)

дети играют в принцессу на горошине
Face читает на детской площадке скоморошину
общество охраны памятников находит в песочнице старый снаряд
раньше здесь был закрытый завод оборонка так говорят
дети спрашивают девица-красавица ничего ли тебе не жмет
на ярмарке мёда в Коломенском продают липовый мёд
остатки сбывают ближе к вечеру расходятся по домам
берут пакеты в «Пятерочке» верят рекламе что придаст объем волосам
органический шампунь из хвои на праздники ходят в парк
за окном кофейная гуща надежный мрак
этого города нет на карте как тебе повезло
девушка возле входа забыла свое весло
каменной статуей надежды конструктора «сделай сам»
была примета не возвращаться не плакать по волосам

(no subject)

мы девушки с неврозом отсутствием личной жизни
плохим алкоголем вместо психотерапевта
скучной работой так только чтобы с голоду не умереть
а если захочешь сорваться поехать куда-то просто нет денег
встретиться с друзьями не получается потому что это не друзья
да и о чем им рассказывать о том что твои дела никак
в смысле их просто нет и ты тоже вряд ли существуешь как личность
мы девушки которым сказали какими должны быть девушки
но мы подумали что нам это неинтересно
потому что мир полон других возможностей
но всё сводится к скуке и необходимости есть
еще плохо скрываемый страх мир держится на страхе даже любовь
пустые улицы сто десять сортов кофе матрица твоего сознания
мы пьем кофе без сахара словно хуже всего сахар
не употребляем его совсем никогда

(no subject)

мы уедем из Припяти завтра оставим школьную форму на вырост свою
землю с тонометром это земля с плодородием южных хвощей
теплый дождь за минуту впитала
выбитых стекол и кукол безглазых тоска
это просто музей в лейкемии молочных разводов
карусель скрипит олени спят это их оленья страна
старая проводка никуда ты не поедешь
оставляй тут свои буквари недоученной азбуки счет
мы уедем из Припяти вот только решим куда
земля круглая говорят каждый день говорят одно и то же
наденьте закрытую одежду ничего не трогайте обязательно термос
мы уедем и никогда не вернемся некоторые города
остаются только на фотографиях любителей экстремального туризма
или в памяти тех кто остался но память обманет всех
мы уедем из Припяти завтра повесим замок амбарный на дверь
окна смотрят в пустоту не оборачиваясь
смотрят в твое отражение двоящееся
это пленка испортилась просто разлить проявитель на землю
и здесь еще будет трамвай и детская площадка и магазин
и кукол безглазых сад

(no subject)

я не помню, как выучила украинский, в детстве такие вещи не запоминаются, детство
я тоже помню смутно, как что-то серое и пустое (пока не научилась читать)
у нас был канал УТ-1, украинские сказки, деревня бабушки летом (на самом деле пгт)
читать я научилась сразу на двух языках, не делая между ними различия, мама
вошла в комнату и начала говорить со мной по-украински,
удивилась неожиданному ответу на том же языке
но разговаривать в девяностые не с кем было особо, помимо украинской школы,
русскоязычных переменок, нескольких подружек, вокруг был суржик в ходу
через несколько лет подружка-филолог сказала мне: «ты едешь в Питер,
какое счастье – там чистый русский язык,
никакого этого опостылевшего суржика на улицах»
меня насмешила фраза в разговоре учительницы и родителей возле Русского музея
про мальчика: «он такой торопыга»
преподавательница психологии читала нам лекции на русском,
но потом на общем собрании кто-то передал анонимную записку
мы думали, что язык – не проблема, для нас большей проблемой было изучение немецкого
потом госы, наша зам. декана спросила: «кем вы будете работать?
работайте переводчиком обязательно», когда мы забудем все языки
перетворимось на суцільне тло картин у мішечок, приміських електричок,
автобусів далекого прямування, пустих оберемків глоду
слів, які нічого не означатимуть, подивимось в очі один одному,
та не впізнаємо – це вулиця, якою ми йшли кудись
кілька разів перейменована вулиця – тут ось таблички деколи,
ті, що залишилися, цегла пошарпана, все має бути немарно,
ти кажеш собі, й насправді все буде немарно
назви зупинок колишніх колисковою падають в ніч

(no subject)

мы думали, что будем жить в будущем, но в прошлом живем
на самом деле прошлое ближе к нам
папа возвращается утром с освященной паской, говорит - построили новый храм
украинского патриархата, но его одноклассники выпуска-76
ходят в церковь московского где-то в конце Троещины, эту не признают
мы достаем паски, рушник из корзинки, потому что хюгге – это уют
мама получила паску в коробке фирменной от профсоюза,
я фотографирую ее на телефон
смотрю, какой тут угол наклона, откуда тень, делаю фото со всех сторон
шоколадная фраза «Христос воскрес» будет съедена первой,
белый пористый, мы думали, что в прошлом живем
христосоваться крашенками можно только вдвоем

(no subject)

мы сидели на лавочке напротив магазина
ты говорил ну что такого, почему не выйти замуж – за поэта какого-нибудь,
вот посмотри на пару N, хотя нет, согласен – это плохой пример
ну вот на этих посмотри – живут вместе хорошо ведь
я говорила да я абсолютно не против брака, но хочу,
чтобы это была на самом деле любовь, а не потому что так положено
ты говорил, что только один раз встретил девушку,
на которой хотел бы жениться, хотя их было так много
я не спросила, что это за девушка, наверное, это не мое дело,
хотя было интересно, люди отмечали второй день Пасхи
тогда они почему-то не уехали из Киева, вокруг на лавочках было много людей
и погода была не такая, как в этом году, мы смотрели фильмы
второй раз попыталась посмотреть «Касабланку» и всё равно уснула
каждый раз засыпаю где-то на середине
ты спрашивал, почему у меня нет про тебя стихов, я нашла один текст в фейсбуке
ты прочитал, сказал: “пам’ятаю цей віршик, но я думал, что это про А.
а что это за позднесоветский артхаус, который здесь упоминается?»
я сказала, что посмотрела «Ассу» недавно, тридцать лет не смотрела,
а сейчас собралась вот, была разочарована
наверное, потому что слишком много о ней слышала
на самом деле там много артхауса, но я не буду его перечислять,
потому что здесь не википедия
мы смотрели кино, обзоры кино, любительские ролики с кухни
потом ты сказал: «давай читать стихи по очереди»

(no subject)

несколько лет назад мы были на митинге в защиту животных от цирка
в парке Шевченко, собрались люди с лозунгами,
собаками на поводках, в костюмах лошадей (сделала фото)
кто-то говорил речи, не всё было слышно, но, в общем, было понятно,
что цирк – это плохо для животных, я вспомнила собачек,
тигров, прыгающий в горящее кольцо, поняла, что цирк с животными – это плохо,
как всё остальное, что происходит вокруг
встретила там знакомых брата и сестру, мы взяли в магазине бутылку вина
бутылку пива, пошли в квартиру, унаследованную в центре от бабушки,
посидели на балконе, обсудили политическую обстановку в стране,
развитие школы фотографии, будущий безвиз, рынок недвижимости,
когда закончится война, брат говорил, что мало платят как журналисту
выгоднее в АТО и когда он с отцом делает ремонт, кладет плитку
сестра переехала в Киев из Донецка, брат подарил мне три позолоченные рюмочки,
нравится блестящее иногда, спрятала в сумку
потом мы поехали на Левый берег, встретили еще одного знакомого, взяли еще пиво
знакомый сказал «Опилля» испортилось, оно уж не то, что прежде
пошли через парк, я жаловалась, что мальчик меня игнорирует
брат Киры говорил: «прежде всего, забудь слово «инсинуации»
мы пришли втроем во двор рядом со школой
я задела рукой, разбила свое «Опилля»
мы смотрели, как пиво льется ручьем по кромке бетона
потом достали пакет, чтобы собрать осколки