January 15th, 2020

(no subject)

неовикторианство

в 2005-м году мы смотрели сериал «Не родись красивой»
это был любимый сериал нашего года
если я не успевала на полвосьмого, мне записывали серию на компьютер
теперь, говорю, не сняли бы сериал, где главная героиня некрасива
хотя вот сериал «Фитнес», героиня толстая по меркам массовой культуры,
но в течение двух сезонов пытается похудеть
никто ведь не сказал, что ничего страшного, что она толстая,
ладно, что она толстая, хорошо, пусть не худеет (табличка «сарказм»)
мы перестали оценивать информационные поводы по существу
двух девушек нашли в шкафу убитыми мама говорит да они вышли на Дорогожичи в магазин
я говорю так это другие девушки которых нашли в шкафу
мама говорит нет это те же девушки вышли на Дорогожичах в магазин
я говорю так это другие девушки, которых нашли в шкафу,
мама говорит нет это те же девушки вышли в магазин на Дорогожичах
их искали со второго января, в комментариях пишут
так им и надо шалавам приличные девушки не отмечают первое января
в квартире с незнакомым мужчиной
нет, у нас нет добродетели, достойной того, чтобы нас не убили
в мире, где каждый виноват, могут убить любого
молилась ли ты на ночь Дездемона, виктимная жертва
мама говорит смотрела на ютубе Романенко
потом видео отключилось остался только звук
гость говорил что после убийства после убийства генерала
может начаться ядерная война
с одной стороны генерал в Багдаде
с другой стороны девушки в шкафу, вышедшие в магазин на Дорогожичах
что перевесит на весах правды, где всегда недовес

(no subject)

в последнем Новом году, когда я могла ответить тебе в этой жизни,
ты написал мне: «давай мириться, мне очень больно за то, как я себя вел
по отношению к тебе, но и ты причинила мне боль. любви!»
но я ничего не ответила, потому что
мне уже не нужна была никакая любовь,
мне нужен был покой
письмо на ресурсе, запрещенном на территории Украины
я говорила, что у меня другая почта, но ты все равно писал на эту,
и я читала
ничего не ответила, потому что не верила в твое раскаяние
ты находил правильные слова, если хотел
но эти слова не казались мне правильными
если нужно было выбирать между словами и жизнью,
там, где нельзя поставить знак равенства
я почти тебя забыла, потому что забыла себя
весной ты написал письмо: «вспоминаю твои слова,
я ведь всё записывал, это как фантомная боль»
но это действительно была фантомная боль другого мира,
письмо не требовало ответа
от пожаров в Австралии погибли 1,25 миллиарда животных,
им было невыносимо больно, но они не могли об этом сказать
в небе над Ираном загорелся самолет
я больше не могу зайти в эту почту
если жизнь – расставание, отложенное во времени,
я пишу эти письма в никуда
поставь флажок «прочитано», с Новым годом

(no subject)

мы приходим в кинотеатр, покупаем билеты на мюзикл «Кошки»
кроме нас в зале три человека, три женщины
перед фильмом идут анонсы – фильм про Рождество, фильм «Маленькие женщины»,
где героиня говорит, что у женщин есть душа, а не только сердце
женщина в зале говорит старый фильм был хороший, там четыре сестры
другая женщина говорит новый фильм, наверное, тоже хороший
мы идем мимо парка виртуальной реальности, смотрим в окно на вывеску «Икеи»
я спрашиваю, почему здесь вывеска «Икеи», если она не открылась в Украине
нет, ну не могли же они какой-то другой магазин просто назвать «Икеа»
трц переливается огнями посреди раскопок стройки, словно в антиутопии
одна из реальностей, где мы покупаем йогурт с ванилью
говорим у кошек отличная пластика движений и грим, фильм, наверное, лучше, чем мюзикл

(no subject)

кратковременная потеря памяти

«в девяностые убивали людей,
и все бегали абсолютно голые».
Монеточка

от нашего окна до молочной кухни тянется длинный базар,
где всё по двадцать долларов, два километра
кофта, кроссовки, платье какое-нибудь
(хотя не помню, были ли платья в моде)
что дали девяностые нам, кроме чувства, что мир враждебен,
и здесь может произойти что угодно
кроме недовольства собой – ты слишком толстая,
сделай что-то с прыщами
ты не можешь позволить себе это платье,
ешь то, что тебе не нравится,
ты не можешь позволить себе эти ботинки
наверное, людей убивали, но мы смотрели сериалы
всё десятилетие мы смотрели сериалы о чужой жизни
сейчас даже одну серию такой чуши не осилили бы,
а тогда не могли оторваться от экрана
иначе, наверное, стало бы очень страшно,
а так было просто смешно свысока так –
истории, не имеющие к нам никакого отношения
одна закончится – начнется другая такая же, нечто из вечной жизни
ты не можешь позволить себе быть слабой, иначе замерзнешь в снегу
в пятом классе нам велели прыгать через «козла» на физкультуре
я разогналась, каким-то чудом перепрыгнула через него и расплакалась,
потому что не верила, все думали, что у меня что-то болит,
а я не верила, это была не я, мне такое не удалось бы
ты можешь добиться всего, стать кем угодно
всё зависит от тебя, выбери цель

(no subject)

ты говорил – девочкам нравятся плохие мальчики, я думала – я не девочка что ли
мне нравится логика смысла, «нет» - значит «нет», а не «может быть»
где ты видел таких девочек – они очень практичны
то, что тебе продавали под видом брошюр для мачо
то, что твоя мама говорила – «женщина должна быть мудрее»
надо сказать – что мы знаем о жизни
мы видим сотни стратегий, не применимых к нам
нет, я не собираюсь заводить кошек –
у меня нет потребности о ком-то заботиться и кем-то руководить,
и даже гладить кого-то потребности нет, и выкладывать хайповые фото
(хотя вчуже могу умиляться коалам и другим милым животным,
не ношу мех и кожу, не покупаю пластик)
когда Ленин жил в Швейцарии, к нему в гости приходил Мартов
у них было принято по очереди мыть посуду
Ленин мыл посуду безропотно, а Мартов возмущался –
дескать, вот была бы посуда, которую можно выбросить после еды
Ленин сказал, что уверен – такую посуду изобретут
мама прочитала о бактериях, которые поедают пластик
сказала – пусть их разводят
но мы начали этот разговор с твоего ошибочного представления о девочках
ты думал о них так, словно это рептилоиды какие-то, а не теплокровные люди
как мне сказал Шварц, «женщины лучше продумывают многоходовочки»

(no subject)

мы познакомились осенью в Крыму, ты говорил,
что свободный художник, в общем-то, бомж
на этой земле, с которой никуда не уйдешь
это было за несколько лет до начала большой войны,
в одном из локальных конфликтов которой вместе погибли мы
на стенах нашего города прячутся под побелкой забытые имена
кровь орошает почву, приобретая цвет и вязкость вина

мы познакомились в день, который не предвещал ничего, обычный small talk
твой приятель читал стихи про улицу Блока, южный ветер к нервам жесток
я смотрела в черную воду, потом пыталась увидеть Турцию на том берегу
мое зрение ограничено, а домыслить я ничего не могу
мы блуждали в декорациях поселка, который теперь не наш, не свой и ничей,
под лай соседских собак и звон связки ключей

мы познакомились в мирное время, не зная, что война поджидает за поворотом
боясь подойти к двери, спрашивать, кто там
руки дрожали от страха любви, невозможной на этой передовой,
с которой никто еще не возвращался живой
все заклинания мирного времени – не оглядывайся никогда
я смотрю в эту черную воду, море – просто вода

мы познакомились, чтобы найти свое сердце в мире живых
плоть превращалась в дым, страна превращалась в жмых,
что никого не согреет, укутав плечи в бархат сезона,
мы вспоминали слова стихотворений сонно
столько в памяти нашей необязательных было фраз,
словно хорошая память могла быть оправданием нас
словно слова передовиц и стройность клише
создавали видимость смысла, покой дарили душе

мы познакомились, чтобы расстаться
хрупкость уносит первой взрывной волной
мы пробуем локтем черную воду, ты говоришь: «следуй за мной»
участи не избежать, каждую мину в этом фарватере зная
веселость фальшивая, искренность напускная
я не умею плавать, ты знаешь, галька царапает кожу ног
холод волны оставляет на коже твоей ожог

(no subject)

что остается от бывших империй Родина-мать музей вечной войны
фотографии выживших и убитых
река по которой плывут теплоходы под южный шансон возвращаются после назад
империя складывается конструктором лего
сколько дней под обломками выжить ты можешь
кровью питаясь своей памятью сердца
слова заученные наизусть не переставить
империя обволакивает пластиком неба войлоком стен
я не помню этот язык из которого конструировали идентичность человека толпы
я люблю говорить не может
изобрети новый свой невозможный простой как молчание стен
что остается от бывших империй обломки породы пустой
литания лития прощай моя радость
мы плывем на теплоходе по темной реке чтобы вернуться обратно
на твердую землю ступить уходящую из-под ног небо ища руками
что остается от бывших империй кроме тебя
вскормленного холодом ее смыслов отчаянием ее дворов проходных
силуэтами на стене
на каком языке ты молчишь на лунки ногтей нажимая
отчаявшиеся понять пустоту за кромкой кромешный свет киосков ночных
не она ли растила тебя как свой корм
холила лелеяла остывшую память колыбельные пела

(no subject)

мы были беженцами своей страны
музыка школьных дискотек отрывистый пульс не скажешь
почему эта привязь привычки тебя оставляет за партой
экзамен не сдать никогда сердце грустное грустью наполнит
все письма твои все привычки

мы были беженцами своей истории нелюбви
сказок на ночь о том что жизнь и не так здесь прекрасна будет
как герои реклам обещали генсеки былых времен
нет прекрасна конечно же только иной красотою
красота бесполезна когда-то сказали нам так повторяем с тех пор

мы были беженцами красоты истертых дворов
пустых окон с кондиционерами
домашних питомцев на подоконнике
разговоров не обязывающих ни к чему потому что речь бесполезна
говори с нею на равных запутывая следы зачитывая приговоры
так она тебя обманет и приютит в чертогах своей хрущевки
что у тебя болит расскажи что мы создали вместо жизни
расскажи сказку со счастливым финалом

мы были беженцами своей страны не нанесенной на карты ее
эта нежность крапленая эта история жизни
как с ней сладить как ее удержать
нет не оставь милосердием своим не обойди печалью
храни ее вечно под стеклом твоей памяти
фото истертых дворов этот фикус которого след
на другой фотографии всех жаль

мы идем по раскаленной киевской пыли
летних площадок зной пустые страницы для заметок в конце
здесь может быть что угодно всё что ты можешь придумать
останется здесь навсегда одиночеством странных страниц
мы идем не глядя друг на друга просто так сложилось
горячий воздух звенит отрывистым пульсом слов