Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

(no subject)

вчера взялась за большой и сложный перевод
просто чтобы было чем заполнить дни не сойти с ума от страха
не знаю смогу ли его закончить будет ли кому его читать
есть не могу в основном только пью кофе
засыпаю только под глупые сериалы
во сне вижу как ни странно что-то позитивное
кошмары мне снились раньше до карантина
просыпаюсь и снова пью кофе чтобы понять что это новый день
сериал уже на десятой серии второго сезона
думаю что надо будет вернуться назад посмотреть его основательно
но вместо этого включаю сериал 2005 года про тим-билдинг в Турции
думать не могу и не думать не могу снова пью кофе
Турцию там не показывают просто работников фирмы возле бассейна
но теперь и такое не увидишь в реале
если мы снова увидимся не решимся обняться

(no subject)

я не буду закупать консервы и гречку, я читаю мемуары Ольги Арбениной
гречку я не сварю, если отключат свет, а консервой непременно порежусь
лучше почитать что-нибудь приятное, поговорить с умным человеком - то-есть, с собой
в Петрограде 22-го года был расцвет культуры, лекции о поэзии
одну девочку волновал вопрос, был ли роман у Одоевцевой с Гумилевым
(точнее, это интересовало ее маму-учительницу)
я сказала - какая мне разница, что у кого было сто лет назад
но теперь мне это интереснее, чем сводки о запасах консервов
в Петрограде 22-го года я была бы персонажем Вагинова, рассуждающим о красоте увядания
в некотором роде мой район воплощает собой красоту послесмертия бывшей империи
ее дети закупают гречку, фантомный голод в памяти их генов
ее дети кашляют друг на друга в общественном транспорте,
ибо империя не знает жалости и любви
я дочитала главу про Гумилева
Берберова послала ему в тюрьму яблочный пирог

(no subject)

мне приснилось, что мы обнимаемся на прощание на темной улице (какая-то промзона)
думаю - нужно найти такие слова, чтобы ты не ушел
я найду эти слова и всё объясню, чтобы ты не ушел, поверил
это не слабость или неполноценность, это любовь
я привыкла не нуждаться ни в ком, потому что придется терять - есть чем гордиться
потом снилось, что я на Крещатике ем пломбир "вкус, как в детстве"
думала - ты никогда его не попробуешь, у нас было разное детство, разная жизнь
люди в моем сне куда-то собирались ехать, сидели на утопающих в мусоре остановках, слушали Кустурицу
кто-то предложил съесть по одному пломбиру, ты никогда здесь не был
у тебя были свои убеждения - эта страна им не соответствовала,
я тоже не соответствовала, всё нужно было переделать
теперь мир лихорадит, мороженое тоже позволю себе не скоро
мы даже во сне не разговариваем, я чувствую, что ты хочешь что-то сказать, но зачем

(no subject)

Кафка несколько дней не получает писем от Фелиции Бауэр и начинает писать "Превращение"
пишет ей, что мысль о детях для него немыслима и не надо сидеть у него за спиной, когда он пишет прозу
Пикассо подозревают в краже "Моны-Лизы", но за отсутствием улик отпускают домой
Готфрид Бенн увольняется из прозекторской и влюбляется в поэтессу на 17 лет его старше
(он уже начинает лысеть и полнеть, но это лукизм)
она живет под мостами, скитается с сыном по городу, выпрашивает чашку кофе
пишет стихи на бланках, украденных на почте
в артистическом кафе плохо кормят, но здесь можно заплатить 25 пфеннингов за пиво или кофе и сидеть до утра
Альма Малер недовольна, что Кокошка изобразил ее беременной после аборта
"Мир женщины", приложение "Садовой беседки", сообщает в пятом номере:
"Для вечернего платья в этом сезоне характерны пышность и причудливые драпировки,
которые и для искуснейшей портнихи будут крепким орешком"
лишь в девятом номере редакция сжалилась и громко заявила:
"Мода для худышек, им хрупким дочерям Евы,
не всегда бывает легко одеться хорошо и по моде
приходится идти на компромиссы, скрывать осечки природы ловкой аранжировкой складок"
Георг Тракль не может ехать в купе поезда, не может сидеть напротив другого человека
если кто-то на него смотрит, он потеет так, что нужно менять рубашку
Марсель Пруст надевает шубу поверх пижамы и посреди ночи выходит на улицу
затем он два часа рассматривает портал святой Анны Собора Парижской Богоматери
на следующий день он пишет госпоже Штраус:
"на этом портале вот уже восемь столетий как собрано человечество гораздо более привлекательное,
чем то, с которым сталкиваемся мы"
Франц Кафка записывается на добровольные работы на овощном поле и по вечерам выпалывает сорняки
Кокошка покупает холст по размеру кровати Альмы Малер
если получится шедевр, Альма выйдет за него замуж

(no subject)

я вела себя хорошо в этом году,
не говорю обрати на меня внимание с высоты своего равнодушия
я написала много текстов, а тебя нет
ты состоишь из пройденных игр и мужской гендерной социализации,
понять бы, что это
женская гендерная социализация велит мне ждать тебя дома
как подарок на Новый год
скудную шоколадку голодных времен
как нужно себя вести, чтобы ты не рассердился
тающий в руках десерт пустоты
ты состоишь из обид, нас лишили подарков
нас – принцев и принцесс, самых лучших на свете,
не заметили, обнесли рождественским блюдом
ты состоишь из обид, а мне просто так скучно,
потому что не знаю, кто я
я могу вести себя хорошо, могу вести себя плохо –
и не чувствую ничего, кроме скуки
мир превратился в голограмму, в этом году я вела себя хорошо,
потому что не видела тебя уже несколько лет
это было единственно верное решение на самом деле
я ем шоколадные конфеты из чужого подарка,
попадаются даже вкусные иногда,
но в основном просто красивые фантики,
их приятно держать в руках и думать о счастье

(no subject)

Донна встречается с агентом Купером глазами говорит кажется вы сейчас не с нами
где-то витаете в облаках каждой надежды крах оставляет кровь засохшую на губах
желеобразное небо севера застывает во мрак медленно сохнет красный лак
нет мы не такие как наши родители у нас всё будет не так
мы остались где-то в портале стерегущего лес так и не переиграли
нужно было тогда свернуть в самом начале изо всех своих одиночеств
выбрать не самое сложное для понимания что да как
ломать ветки оставлять на коре зарубки времени прошедшего брак
выбрасывать за насыпь эта любовь к себе никого не красит
это отчаяние никого не молодит вот на опушке дом какой-то стоит
принцесса спит в стеклянной банке из-под просроченной манки
стилет в груди только счастливая жизнь впереди говорит нет не гляди
как я постарела как мое детское тело жизнью болело как дешевый трикотаж село
у нас тут берутся все загадки разгадывать смело
кроить ткань бытия нет это была не я разве это могла быть я
на курсах кройки и шитья последней была обрезки собирала из-под стола
на дом только скуку брала из чьего я сотворена ребра лишнего
по утрам покупаю пирог с вишнею и среднюю колу слишком часто прогуливаю школу
нет моя подпись больше не соответствует протоколу
нет мы не будем такими пустыми как праздничная коробка птичьего молока
начинать издалека и ни к чему не приходить только научишься это время любить
а оно тебя разрежет на части разложит в пакеты никто не напишет сообщение «где ты?»
потому что ты никому не нужен через неделю найдут твой остывший ужин
через неделю это будет уже в апреле
скажут поговорить о важном так и не успели о чем-то важном только тебе да им
почерком своим косым рассказать вселенную
не ради красного слова ничто здесь не ново
нет я не нашел ничего такого ни одной зацепки
только в сжатой руке какие-то канцелярские скрепки
да улыбка словно увидели что-то такое о чем нам еще не узнать
завтра будильник на пять
ты проводишь кисточкой разрушая мирную гладь

(no subject)

здесь никогда не заканчивается надежда, не заканчивается война, облаков вечерних сангина
верить во что-нибудь нужно, во что – это в общем едино-
образие стен и зашторенных окон, где люди теряют друг друга
темные капли дождя ритмом скованы, глухо
падают, здесь никогда не закончатся песни минувших побед
двери стеклянные напоминают, что выхода нет
красной лампочкой светит в ночи светофор или город подземного страха,
картин молоком на ладони
здесь никогда не закончится скучных историй пробег, это жизнью своей называя,
предполагая, что где-то жизнь есть другая и оспины пуль в кирпиче,
и любимое сердце твое в белизне от пломбира
но мы не вернемся туда, где нас не было,
несмотря на все надписи мира врезаясь в стеклянную дверь
это душное лето закончилось прядкой зимы, мы берем это время взаймы
и не знаем, что делать с ним, веретено, карусель или спицы
нет, всё это нежное снится, но птица не бьется в окно
у нас было тщедушное лето в смешном сарафане одно
прижимая лаванду к груди – он сказал – ступай, по сторонам не гляди,
не оглядывайся, само собою, нет, мир воцарится когда-нибудь, но не сейчас
вот заходишь в класс, лаванду к груди прижимая, следи, чтобы спина прямая
чтобы уверенность в завтрашнем дне, как в начале мая
на стенах портреты иконоборцев, тени святых, тени на потолке, у соседа ножик в руке
когда-нибудь мир воцарится и небом раздавит своим, вот мы у светофора стоим,
один и тот же цвет наблюдая, комета летит к этой бедной планете,
тростниковый сахар падает в твой латте
красота спасает, губя, найти чаевые, нет ни рубля
сосед вырезает на парте «я не люблю тебя»

(no subject)

не научишься готовить будешь ходить в Mushlya Bar за роллами с авокадо
влюбляться не в тех слушать ты же девочка должна готовить
ждать пока тебя позовут создавай уют не проявляй инициативу
какие роллы роллы это фастфуд ну и что что японцы едят морепродукты
будешь слушать поучения таксистов этой страны где каждый сам себе президент
где каждый знает как нам обустроить рабкрин как тебе стать кухаркой
пассажиры делятся на тех кому дует и кому жарко эта земля делится на атомы без конца
маркетологи пельменной убирают сметану с лица модели
говорят что это был намеренный ход для привлечения внимания к теме домашнего насилия
что подарить себе свободу двадцатых годов вечеринку в стиле Гэтсби
старые виниловые пластинки память без острых углов
смотри если порежешься темная кровь зальет мясо рыбы фугу
дым наших городов одиночество и отторжение
смотри если порежешься твоя еда окажется проворнее тебя
запах крови притягивает в темных глубинах подземных переходов
скрип стекла на асфальте

(no subject)

вот вы и живете при коммунизме, дорогие потомки
манной каши комки, орбитальных станций обломки
бесконечная юность перебивает дыхание, словно узел шнуровки
вот вы и живете там, гадаете по городам, из которых вестей не дождаться
на канале «Культура» трансляция лучших арий «Паяца»
резкие перепады температур, Меркурий в четвертом доме
лекция «Умные грибы в истории мира», кто мы,
чтобы судить надежду на счастье, вот его клочок за батареей
руки над темной водой до окончания мира греем
вам досталась эта судьба запомнить то, что помнить не надо
как новогодние подарки из гуманитарной помощи, шоколада
молочный вкус, откуси голову всем, кто не согласен
подливу с эзоповым языком позднесоветских басен
отнеси обратно, живет ли кто в этих домах, по вечерам свет не горит
лебеди из покрышек, и домофон разбит

(no subject)

говорит запомни меня живой с этой отрубленной головой
готовила для Хэллоуина потом потянула спину
все-таки это развлечения уже не для наших лет
прихожу в театр первым делом спрашиваю где буфет
старый добрый советский буфет с бужениной и сыром «Шостка»
красная линия проходит по горлу спрашивает лежать вам не жестко
в камере одиночной отопления нет кто-то пишет тебе сонет
кто-то приносит винтовку в школу
угощение в пачке с легкими на этикетке столько лет
а до сих пор боишься укола
мы ничего тебе не продадим вдыхай отчизны дым
бог весть какой отчизны дым теперь их много
под окнами сломан светофор не выходи из комнаты там дорога
на обочине мертвые птицы Мария она говорит я совсем потеряла стыд
перехожу дорогу вместе со всеми не смотрю что там за цвет горит
что там за тени в переходе подземном
играют французскую классику на пианино
твой сын займет престол но у тебя нет сына
собери всю кровь этой столетней войны сделай из нее грим
о чем-нибудь хорошем поговорим
о прошлом которое здесь как тушь в картонном коробке
оставь реквизит иди налегке
с мятной конфетой спросит в какой руке