Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

(no subject)

мы приходим в кинотеатр, покупаем билеты на мюзикл «Кошки»
кроме нас в зале три человека, три женщины
перед фильмом идут анонсы – фильм про Рождество, фильм «Маленькие женщины»,
где героиня говорит, что у женщин есть душа, а не только сердце
женщина в зале говорит старый фильм был хороший, там четыре сестры
другая женщина говорит новый фильм, наверное, тоже хороший
мы идем мимо парка виртуальной реальности, смотрим в окно на вывеску «Икеи»
я спрашиваю, почему здесь вывеска «Икеи», если она не открылась в Украине
нет, ну не могли же они какой-то другой магазин просто назвать «Икеа»
трц переливается огнями посреди раскопок стройки, словно в антиутопии
одна из реальностей, где мы покупаем йогурт с ванилью
говорим у кошек отличная пластика движений и грим, фильм, наверное, лучше, чем мюзикл

(no subject)

практически первое, что ты сказал мне, когда мы начали встречаться –
что мужчины и женщины поменялись местами, и через некоторое время мужчины вообще исчезнут
потом рассказывал, что смотришь фильмы нуар, где женщина обязательно предает главного героя
я думала – глупо судить о женщинах по фильмам с заданными рамками жанра,
но теперь понимаю, что эти фильмы просто соответствовали твоему внутреннему настроению
точно так же ты смотрел телевизор и ругался: «у вас там фашисты,
я не поеду к вам, меня расстреляют», я говорила: «да кому ты там нужен», ты говорил: «ведь я журналист»
забавно, что все мужчины, с которыми у меня были серьезные отношения, хотели жить за счет женщин
и даже те, с кем я была едва знакома, хотели жить за счет женщин,
одновременно упрекая их в меркантильности
ты внушал людям чувство вины, чтобы получать их помощь,
но никто не хотел чувствовать себя виноватым, это вызывало только чувство раздражения
человек хочет, чтобы относились к нему лучше, чем он есть, а не хуже
нет, мы не были свободны, потому что у нас не было денег
какая уж тут свобода, когда нужно считать мелочь на метро
по телевизору бесконечные разборки в политических ток-шоу и «Доме-2»
ты сказал, что у тебя в голове голоса – не знаю, это была правда, или ты хотел, чтобы я испугалась
но мне надоело бояться всё время, я уже ничего не чувствовала
ты спрашивал у хозяев квартиры, у которых была невестка из Западной Украины,
сколько, по их мнению, будет длиться война, они отвечали, что полтора-два года
ты снова включал телевизор и засыпал под какой-нибудь сериал –
ночью там шли ситкомы нулевых с бесконечным закадровым смехом
или криповые фильмы ужасов про хижину в лесу

(no subject)

выходим из кинотеатра, посмотрев «Дождливый день в Нью-Йорке», на улице еще нет смога
(завтра над городом появится облако аммиака, но мы еще об этом не знаем)
пока что думаем – на приусадебных участках жгут листья
выходим после сеанса, на котором было шесть человек
мама говорит чтобы хорошо провести время в Нью-Йорке, нужен их уровень дохода
да, говорю, он там поучился, там бросил колледж, ищет себя
мама говорит играет на пианино, поёт на расслабоне
а мы бы поехали туда туристами ни в кафе не зайти нормальное, ни в отель
люди ходят в тумане углекислого газа, передвигаются, словно во сне
если бы Вуди Аллена не было, его следовало бы придумать
но фильм о нашей реальности снял бы Джармуш, наверное
что-нибудь такое мрачно-многозначительное со скрытым смыслом
кто смотрит на тебя из тумана, может быть, там даже нет ничего, кроме твоего страха
или Дэвид Линч снял бы фильм о нашей реальности, или даже Бертон
с детства мрачные сказки были не былью, а чем-то родным для нас
вот Нью-Йорк в стиле ретро пятидесятых не попробовать на вкус,
как дым, выжигающий легкие, мне это чем-то напоминает мазут
но я не настолько хорошо помню раздел о продуктах горения
да, честно говоря, вообще не помню, радовалась, что химия не пригодится в жизни
говорю наверное кто-то поджег торфяники,
чтобы отвлечь мою френд-ленту от митингов, ну а что, я бы не удивилась
спрашиваю у мамы откуда у нас вообще торфяники
мама говорит дедушка рассказывал во время Голодомора они ели торф
думала может поехать в Пущу-Водицу, но там ведь листьев еще больше
говорят, на следующей неделе выпадет дождь

(no subject)

карта метро

Почайна/Петровка

я выхожу из троллейбуса, снова опаздываю на пары, как всегда
поэтому иду на книжный рынок, реагентом посыпан лёд
здесь столько книг, словно покупатель книг никогда не умрет
так и будет переходить от Вайля к Павичу, от Донцовой к Вильмонт,
пока пестрые квадратики пазла в картину не соберет
продавцы собираются к девяти, но идти некуда все равно
еще не было привычки зимою греться в кино
еще нет хипстеров, которые говорят, что для них важен запах бумаги
еще во всех администрациях страны висят украинские флаги
мои подружки мечтают уехать из этой страны, потому что нет перспектив,
а не из-за предчувствий войны
но пока говорят мы будем собираться здесь каждый год, есть пиццу и тирамису,
и вообще надо как-то видеться чаще, ведь живем не в лесу
но потом никто ни с кем не видится, конечно, зачем
страна превращается в губку, впитывает мыльную пену войны
мы носим ее во внутреннем кармане, словно кредитки закрывшихся банков
говорим, что нет уже сил жалеть, потому что всех слишком жалко

Голосеевская-Васильковская-ВДНХ

в новостях пишут, что студент пропал, когда ехал на Atlas-Weekend
(люди пропадают каждый день, не в смысле на этой станции, а вообще)
ну вы знаете, каждый день пропадает кто-то,
и это чья-то работа – сообщать близким, что человек пропал и вряд ли вернется к ним
мы просто на остановке стоим, потом спускаемся под землю, едем в Музей кино,
смотрим кино двадцатых, тогда не то чтобы во всех, кто вокруг, видели виноватых –
тогда еще не было своей системы ни в чем, например, каждый десятый будет виноват
такой древнеримский рок, потом вина ложится на всех
тебя поворачивают к свету и спрашивают а чего ты добился, где твой успешный успех
товар, который разносят всем, кто слушать готов
спрашивают, кто примет у себя бездомных котов
мы не летаем на Гоа, мы вообще никуда не уедем отсюда,
от любого худа укрыты киевским кирпичом, прочною кладкой
едим карамель говорим а вот раньше она была сладкой
кто там скребется в твоей голове, молоточком в виски стучит
повторяй, какие помнишь, стихи, Африка, Айболит

Дорогожичи

когда я жила здесь, метро еще не собирались строить
оно появилось уже в новом тысячелетии, теперь я иногда
приезжаю в парк, но, конечно, не так, как раньше –
кормить голубей, строить из песка какую-то ерунду,
по горкам лазить, но в общем
что мы такого от жизни хотим, почему на несчастья ропщем
с горки на горку перебираясь, киевский холмистый ландшафт обозревая,
успокаивать себя, что я куда-то бегу – значит, я живая
в детстве, конечно, всё было проще – спросить, как тебя зовут,
но и смысла не было в этом
теперь у меня спрашивают, почему я стала поэтом
о чем я пишу – о природе или о любви там, например, но природа зла
она превращает тебя в потребителя разных товаров
иногда я приезжаю в этот парк, понимаю, что времени слишком мало
завтра тебя могут отправить в закрытом вагоне туда, откуда не возвращался никто
едва успеешь накинуть пальто
это прекрасное позапрошлого сезона пальто, которое почти не надевала
я хожу здесь и думаю рано темнеет, да, времени слишком мало

Вокзальная

я не то чтобы ездила часто куда-то, но так, иногда – в другую страну,
которую нельзя называть
по Украине – в Крым и во Львов чаще всего
говорят, это называется геополитика
люди выходили из поезда, покупали «Киевский торт» и ехали дальше
теперь жетоны отменят на станции этой
я не то чтобы устала за лето, но лета теперь не бывает совсем
я не знаю, как встретиться нам
после всех этих царских дворцов и советских патриотических диорам
так мы ездим по кругу, железной дороге дано то, что нам не дано осязать,
возвращаемся в точку В
я пишу эти письма, они бы могли пригодиться тебе просто так, почитать на досуге
всё равно нам теперь ничего не узнать друг о друге
я думаю, где я еще не была, да, в общем-то, в Европе не была
на автобусе ехать никак не решусь, на самолете лететь не хочу
мы Европа и так, между прочим, себе повторяю
ну может, немного другая, с таким оттенком анархии, с таким себе на уме
но всё равно Европа вполне, зависит от стоимости билета
раньше я всё время ехала куда-то, всё время ходила где-то
по незнакомым улицам, думала, что ответ найдется там, где его не ждешь
открой это письмо, по прочтении уничтожь

Майдан – Крещатик

мы пили здесь вино за год до начала войны, ты говорил это свободная зона
я думала мы тут как в фильме Озона какого-нибудь, пьем вино в центре нашей страны,
а потом уезжаем домой, недовольны судьбой, но пьяны
теперь в твоих музыкальных фонтанах кровь, в твоих глазах кровь,
но солнце скрывает всё, как тебе сказали
ты иногда теряешь свой абонемент в спортзал, но восстанавливаешь его
говоришь себе соберись, тряпка, нашу быль сделал жизнью Кафка
київська перепічка до сих пор горяча, а кто так сразу рубит с плеча
нет, кровь у всех одного цвета, скоро будет другое лето, но я не увижу тебя,
потому что мне безразлично это
кровь теперь в фонтанах твоих, так легко умереть за других,
так легко, и почетно, и грустно
секреты красоты советуют прикладывать к лицу лист капустный
и тогда твоя боль уйдет, нет, она магнитом для туристов,
сувениром лежит на ладони
сегодня перепад погоды, просто болять скроні
все забыты давно, что ты хочешь, любовь ненавидит забытых
мы выходим вечером из центрального общепита
оглядываемся, видим табличку «закрыто»

Олимпийская/Республиканский стадион

я еду в метро и читаю книгу о Древнем Риме, там написано,
что res publica – власть народа, в вагон заходят, выходит кто-то
пассажиры обсуждают нового мэра, говорят, что прежний был лучше
и вообще раньше было лучше, чем сейчас
думаю, что поеду домой в час
мы изучаем падение редуцированных гласных в десятом веке
я распространяю косметику, но не знаю, как красить веки
езжу за этой косметикой в офис, в очереди стою, читаю современную прозу
люди смотрят на обложку, потом на меня смотрят косо
если ты умный, что же ты бедный такой не буду повторять, всем этот текст известен
из дорогих машин льется музыка этих песен
я везу косметику в институт, у меня еще конкуренты из Avon
гласные ниже уже всё равно не упадут, но мир ни в чем не уверен

Троещина
у нас есть скоростной трамвай только и городская электричка с недавних пор
(меня когда-то приглашали на ее открытие как блогера,
но была в другом городе тогда и на открытие не попала)
если ты здесь живешь, кажется, что шансов вырваться мало,
но, например, википедия сообщает, что здесь была резиденция Юрия Долгорукого
сейчас тут киностудия Film.ua, где можно заказать экскурсию за двести гривен
ты смотришь на этот мир и думаешь, что он всё более дивен
на самом деле здесь есть всё – супермаркеты на каждом шагу,
кино, киоски и суши
мы гуляем вечером здесь, наши шаги со временем становятся глуше
мы обошли этот район вдоль и поперек – поликлиника, детсад, школа
запах акации вечером, я спрашиваю, что это цветет,
но мне всё равно, что за цветы там на самом деле
мы ничего из того, что должны были уметь, не умели
не могли понять, что жизнь хочет от нас, до сих пор собираемся в первый класс
а может быть, он ничего не хочет от нас, потому что мы неинтересны
едем в маршрутке на Почайну, в маршрутке темно и тесно
я говорю всё что было, имеет значение, например, то, что я люблю тебя,
даже если для этого слова не будет рифмы

(no subject)

человек-паук не выпускает свою любимую вилку из рук
своего любимого плюшевого енота прячет в ящик стола, обида на детство, как мир, стара
говорит здесь нельзя показаться слабым, не разбирающимся в растворе прорабом
пропустить свою очередь в паспортном столе
пересчитывать рыбок, которые лежат утром твоего дня рожденья на дне
но ты ведь вырос и научился скрывать себя настоящего вполне
кого там нужно спасать, чтобы не думать, как скука съедает день ото дня
что семья твоя состоит из людей, а твоя кожа всё холодней
когда она достигнет комнатной температуры
когда полетят в огонь советские гарнитуры,
выбитые с таким трудом в ночных очередях, только пустоты отчаянный страх
заставлял заполнять пространство вокруг тебя элементами декора чужих эпох,
но подворотни подземный бог их на дверцы себе разберет
человек-паук повторяет, что нужно идти вперед
кроме него никто этот мир не спасет
бабушка кормила его насильно супом с противным луком
говорила вот наградил господь таким непослушным внуком,
а не вырастешь большой – мир не спасешь
человек-паук думал ну что ж, мир всё равно ложь, иллюзия, майя
как можно спасти то, что мы любим, не зная
собирает игрушки, идет в детский сад, другие, сказали, ад
ты за них простоишь в углу сорок дней подряд

(no subject)

я хожу по своему спальному району как персонаж игры с допотопной графикой
вот магазин вот кофе вот фитнес-центр вот бургеры пиво кофе
мы застряли на этом уровне чужие зоны комфорта
не замечая почти уже в общем их просто нет
обсуждаем сериал «Элен и ребята» я говорю у меня всё время
пригорал суп на плите из-за этого сериала
но нельзя сказать что он мне нравился ни сюжет ни персонажи
мне нравилось что они едят утром круассаны
обедают в кафе где нет гречневого супа
самого полезного гречневого супа
еще мне нравилось что они всё время разговаривали я бы так не смогла
потом я познакомилась с людьми которые пишут сценарии для сериалов
эти люди тоже всё время разговаривали
давно не смотрю сериалы больше десяти серий просто надоедают
о чем нам говорить с тобой даже тему для разговора не придумала бы
вся легкость нашей жизни превратилась в кровь начинки для круассана
слова разной степени тяжести

(no subject)

лето заканчивается, как фильм «Лето», в июле прошлого года
мы пили портвейн из граненых стаканов на предпремьерном показе,
девушки в белых платьях вечернего кроя делали фото стаканов для блогов своих
знаменитости в фотозоне, пережившие славу свою, но еще не совсем, улыбались вспышкам
портвейн был, возможно, такой же, как в восьмидесятые,
крепче морковного сока когда ничего мы не пили
о Цое узнали из надписей этих на стенах и на дверях подъездов
потом по радио часто крутили песню про солнце
С. сказал, что фильм ему не понравился, я спросила: «он не передает дух времени?
я просто его не помню»
С. ответил, что передает, но не нравится всё равно
впрочем, он уехал из этой страны в четырнадцать, потом страны стали разными
я попросила «напиши обо мне мемуары», потом мы начали спорить, от чего умер Майк
но это потом, сначала я перепутала зал, зашла в vip
там сидели несколько зрителей за столиками с шампанским и смотрели тот же фильм,
просто еще не видели тот эпизод, на котором я вышла

(no subject)

мои мужчины возвращались к женам конечно их нельзя назвать моими
просто кризис среднего возраста какой-то
когда мы начали встречаться ты сказал что у тебя кризис среднего возраста
твоя жена ушла от тебя раньше забрала велосипед
ты возмущался зачем ей велосипед это чтобы насолить что она будет на нем ездить
у меня был когда-то велосипед перешел от двоюродного брата
я поехала кататься на нем застряла в камнях разбила колено
с тех пор не люблю велосипеды
жизнь говорят или крутишь колеса или падаешь мы были ни живы ни мертвы
так любили друг друга но больше конечно себя кого еще могут поэты любить
ну стихи еще как движущую силу и производное
мы смотрели разные сериалы сквозь сон ты говорил никто тебя не полюбит всё равно
так что сиди здесь я хотела сказать зачем мне чья-то еще любовь
но ты не верил не мог поверить что можно в любви всего мира не нуждаться
нечем насытить свое эго бездонное потому что это тупик
мои мужчины возвращались к женам те у кого не было жен просто исчезали
мы смотрели сквозь сон сериалы какие-то ты спросил о чем бы я хотела снять сериал
я ответила ну вот о Вертинском нет сериала например
а я посмотрела бы с интересом
ты сказал права на историю жизни Вертинского принадлежат его дочерям наверное
так что сериал не снимут когда-то ты пришел в одно издание
Антон Долин спросил у тебя о чем бы ты хотел писать ты ответил что о кино
Антон Долин сказал что здесь уже есть кинокритик и ты ушел
вместо того чтобы выбрать другую тему
так и не стал кинокритиком но сериалы любил и кино особенно старые фильмы
нуар говорил там про коварных женщин которые всегда подставляют главного героя
после вернемся куда-то к великому может быть

(no subject)

кино 19-го года

удивительно, что снимались фильмы с аристократами, вазами и коврами
в Советской России снимались агитки, где герой прозревал
на Юге продолжали снимать дореволюционное кино, эскапизм, одни и те же модели
но мы почти ничего не знаем про это кино, потому что не было прессы
в обычной прессе было не до серьезных рецензий, самое большее анонсы
поэтому мы знаем только названия этих картин, иногда состав актеров
никаких очередей в кадре, расстрелянных членов съемочной группы
были готовы уезжать из Ялты в Константинополь, оттуда в Марсель
Протазанов уехал, потом вернулся
стиль, грим, операторская работа агиток разных сторон очень похожи
комедия заканчивается как зловещая мелодрама, почувствовали свободу,
смешение жанров, запрещенные сюжеты, звезды немого кино умирают
афиша оживает, героиня бросается на всё белое, что напоминает экран

(no subject)

мы слушаем на кассете песню о том, что могли бы служить в разведке, играть в кино
о том, что в метро засыпаем, и спать мы действительно очень хотим –
недосып от домашних заданий, зубрежки текстов английских для экзамена, по истории дат
ходим на Петровку выбирать книги, тетради красивые, летом ездим в Киевскую область абрикосы собирать, варенье варить
столько банок с вареньем в буфете, и книги читаем, и ждем неизвестно чего, но просто хочется спать и не видеть сны никакие
у любимой группы так и не вышел второй альбом, что мы будем слушать теперь
кто споет колыбельную нам, утешит и успокоит
мы слушаем песню о том, что в разведке служить могли, стать звездами немого кино могли
много денег и роковой любви получить могли, не случилось
так и ездим по кольцевой, не зная, на какой станции выйти