Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

(no subject)

женщина субъект и объект
тот кого боятся и ненавидят
появляются в муках асфиксии из ее лона
(это более поэтичное слово, раз мужчины не любят латынь)
являются в муках в мир ненавидят женщин за это
хотят вернуться обратно
но возвращение есть только в смерть из младенческой фазы любви
женщина субъект и объект
но только объектом удобна она ей можно выколоть глаза
ее можно заставить любить тебя вечно
выслушивать все твои бесконечные исповеди
жалобы на жизнь которая не сложилась
зачем ты родила меня мама
почему ты не любишь меня так как я того заслуживаю
как мне того хотелось бы
зачем эти муки невозможности быть и казаться ведут в пустоту
женщина может убить
не богиня плодородия Гея
может родить может убить вернуться в лоно нельзя
молока в твоей тощей груди на пол-чашки не хватит
в наперсток даже не хватит объектом родиться смешно только страх
страх и любопытство привязывает
связывает и держит внутри нас ничего нет
пустоту мы рождаем и смерть
и мужчин убивающих нас
не соответствующих их представлениям об идеале
куклой с выколотыми глазами лежи в углу
произнося монотонное слово "мама"

(no subject)

это ли моя сущность женская или человеческая
это картинки на стене тени за стеклом
постер "Матрицы" измятый купленный в переходе
подростковый бунт "вы всё врете, ничего этого нет"
крутите барабан передавайте кому-то привет
у нас нет страны настоящей эти горькие огурцы
правители годившиеся смерти в отцы
закатавшие тело в банки уродцем
это неприлично поэтому ты не ты
тело твое говорит собою из немоты
пусть тебя держат над водой
кормят памяти пресною немотой
у нас была страна или великая или дикая степь
сослепу не разглядеть но под ногами земная твердь
за нее было страшно жить но было слишком легко умереть
это была страна вечного перетягивания каната
одна из сторон непременно останется виновата
а ты тоже глядишь не туда куда-то
страна достижений непрерывного роста
окутанного дымкой погоста
здесь всё доставалось как-то невероятно просто
мы из сумерек своих смотрели во мрак настоящий
нам говорили это ледаще
суетиться должно на вызовы наши реагировать чаще
эта ли душа строила тебя под стенами третьей мировой
выжженного парткома чувствуй себя как дома
ни с одним из предыдущих докладчиков не знакома
только стыд один стыд за нас тут и говорит
пока ты жив тебе стыдно
мертвые сраму не имут поэтому пытаются сорвать этот жгут
колыбели матери певшей им в детстве молча поют
это ли не тело твое не твоя страна
не твой детский мертвый уют
мы построим то что никогда не убьют

(no subject)

смерти нет мальчик мой мы не умрем никогда
смотри как сквозь твою кожу льется на пол вода
как твоя смертная плоть опадает тенью на финский кафель
как мы встречаемся в скуке вечности этим случайным взглядом
нет нас и не было здесь это атомов взвесь
внушила тебе что ты исчезнешь не весь
внушила тебе что ты влюблен в кого-то кто я
смотрит с той стороны небытия
мальчик мой как мы за руки держались в киевской темноте
это были не мы это были какие-то абстрактные те
кто думал что их любовь превыше смерти любой
пока бесконечные соседи узор сверлили над головой
мальчик мой мы были бессмертны но мы исчезнем иначе не может быть
мы теряли друг друга оставалось только глаза закрыть
мы теряли друг друга играли в мертвые города
ты говорил "Анапа" я говорила "Алушта" совпадало всегда

(no subject)

маленький Христосик октябрятских икон все подходы к церкви закрыты омоном
я нахожу белых червей в скоромном
но смерти не существует больше мы живы все мы даже поправились к этой весне
мы словно рыбы в белом дыму передвигаемся в космосе прелой травы апреля
у нас невероятная легкость в теле совсем не чувствуем себя
ни смерти ни жизни здесь только воздух окрашенный белым
краситель химический так ядовит как любовь твоя
к мягким игрушкам и детским вещам
тело детское наше изношено с ним на примерки ходить но душа эта в теле пустыни
это просто белок и зародыш бессмертия в теле носить
белок растворяется в мутной воде
краситель багряный словно кровь запекшаяся на солнце
тебя не пропустят через кордоны болят колени переступаешь с ноги на ногу сонно
весь шелк и виссон текстильной промышленности этой страны
все запасы его для тебя существуют
возьми себе отрез несколько локтей
уезжай отсюда пока не перекрыли дороги
пока возможны разговоры с незнакомцами о Боге
на которые хочется ответить что вы знаете о нем
он завязывает меня морским узлом который всё туже становится с каждым днем
мы с ним сидим в этой комнате не разговаривая вдвоем
у меня есть чай в пакетиках у меня есть даже сахар где-то давно без сахара пью
так привыкла к вечному страху в эту жизнь свою играть словно в шахматы без основных фигур
поставь вместо них что угодно но так создавалась иллюзия что свободна
воздух белым белком растворяется в теле
простые истории здесь так нужны расскажи мне хорошее что-то
а не то что мир это ярость и шум в пересказе безумного идиота
это мы помним и так подай мне добрый какой-нибудь знак
воскресения жизни вечной антител в крови
слов у тебя всё получается просто живи
по волнам белого дыма сигаретным пеплом плыви

(no subject)

<пандемия>

на столе хранимых убитых прежде тебя здесь не было
ты кромки цветочные тела держала в руках страх
мы дышим вдыхаем-выдыхаем воздух тел
мы дышим и говорим

нет я боюсь твоего дыхания твои слова опасны
нет я боюсь дыхания прикосновений к поверхностям наше метро закрыли
наш мир закрыли у нас отняли тело телец ты по гороскопу тел
нет не телец ты не поедешь на курорт на Шри-Ланку не поедешь

Collapse )

(no subject)

в свой последний день в Евросоюзе переняла искусство мимикрии теплое тело масс
нет никого просто так не обвиняют у нас не отнимают самое дорогое в этом пчелином рое
собираются на детских площадках по трое в темное время суток
эта война как веерное отключение света
в твоих артериях яд виноградных косточек этой страны
дети с врожденным чувством вины с наследственным сколиозом
из жизни иногда получалась проза
здесь бьют и любят без цели какой-либо просто деваться здесь некуда от нелюбви
от секретиков в рыхлой земле это стеклышко с мертвым жуком
мы вырабатываем ровный почерк и забываем его добытый с таким трудом
нет здесь ни ночи ни дня эти грустные песни отчизны что прячет от света тебя
шторы тяжелые закрывает все острые предметы убирает
ни имени ни роду ни племени не называет
этот снег из пуховых перин этот Рим без названья и счета прекариат едет на работу
но в следующем году мы будем в Константинополе или в Иерусалиме
мы станем совсем другими
со своими бумажными стаканчиками для кофе счастливыми молодыми
всё растворяется в сизом дыме
остается на плитке стен формулами простыми

(no subject)

«женщина возле метро сказала, что красота требует жертв
ее восьмилетняя дочь спросила, чем же тогда красота отличается от войны»
дети красоты утром штурмуют заплеванную электричку, покупая кроссворды для огородников
спят стоя, как лошадь, видят море во сне, эта красота никогда не закончится
твои запястья исполосованы красотой, разорваны властью
эта красота никогда не закончится, убивая тебя
дети красоты морозных бинтов, а ты себя узнаешь хотя бы немного
нет, это ведь не я, у меня была какая-то другая война
утро цвета капель для сердечников, холод на остановке
стройся по двое, отсюда никто не уйдет живым
если что, мы сбежим, ты думаешь, нет, красота отравила твою кровь
заставила бояться, не делать резких движений в темных дворах
выбирать язык глухонемых для свободы
камни брусчатки цвета мертвых камней, письма без обратного адреса
повестки на глянцевой бумаге, мертвые жители городов без войны

(no subject)

день девочек

Алиса читает объявление на столбе работа по сбору фруктов зарплата после вычета налогов
отрывает телефон, набирает номер, ей назначают встречу на остановке
она думает отлично, куплю новые кроссовки, таких нет ни у кого в классе
потом садится в лифт, оказывается под землей
в популярной психологии это называется «встреча с собой»
вот она подбирает во дворе школы мертвого воробья
вот снаряд разрушает стену, она думает нет только не я
что я сделала такого, что семья оказалась по ту сторону границы небытия
пирожок говорит съешь меня, ты слишком худая
потом, момент уязвимости выжидая, говорит ты слишком толстая, моя дорогая
вокруг зеркала, слишком много зеркал,
как в конце девяностых, когда нельзя было не оформить зеркальный зал
ты вырастаешь до размеров своего страха, носишь его под сердцем,
классической музыкой перекармливаешь в утробе
потом Алиса становится маленькой, как сверчок
сжимается в комок, чтобы стать незаметней всех
в темноте раздается смех ты каждый раз делаешь неправильный выбор,
думая, что это черновик и всё можно будет переписать,
так что этот номер в итоге без твоего текста уйдет в печать
никто не обязан ждать, пока ты поймешь, с какой стороны яда правильный нож
ночь там или день за окном, сетчатка глаза привыкает воспринимать только монохром
а тебя ведь учили хорошим манерам, прививали с таким трудом
Алиса думает, что у нее был на поверхности дом, если провести пальцем по штукатурке,
вымести из-под дивана самовольных жильцов окурки,
перестелить паркет, притвориться, что смерти нет
спрашивать у себя, что сегодня у нас на обед
это был бы правильный ход, и тогда никто не уйдет
Алиса не прочитает объявление и номер не наберет
без конца продолжающееся чаепитие людей, не нужных друг другу –
то они господа, то слуги, то случайные зрители за пределами стеклянного колпака,
их внимание быстро переключается на другое
Алиса думает мы не любим себя, но не можем оставить себя в покое,
словно чайный лист, который заваривают несколько раз,
чтобы гостей поразить умением заваривать чай, словно в Китае
мы сидим за столом, ничего не понимая, зерна слов перебирая
под ногами трещит склянка пустая

(no subject)

я не умею придумывать остроумные ответы на вопросы
однажды на поэтическом вечере журналист с микрофоном спросил назовите лучший способ самоубийства
я ответила спрыгнуть с моста влюбленных сейчас я ответила бы съесть двадцать бургеров
или пробежать сто второй километр на беговой дорожке
а тогда мне казалось что любовь хуже всего
в общем и журналист не испытал особого энтузиазма от моего ответа
пошел спрашивать у других наверное ему сообщили много разного креатива
тогда мы вообще были позитивны пойти на войну никто не ответил
вы что откуда война мы пили коктейли слушали стихи о несчастной любви
и о том что несчастная любовь это не приговор
но вдруг проговаривались после энного количества этанола что в жизни нет смысла
минутная слабость превращалась в рутину
люди на улице говорят скорей бы война и чтобы пятьдесят миллионов погибло
очень много свободного места и всё что не любишь исчезнет
только большая война от холестерина очищает сосуды
я не умею придумывать остроумные ответы на любые вопросы
если мне задают вопрос я скорей сожмусь в комок синдром самозванца
нужно понять что никому не нужен ответ
журналисты с микрофоном исчезнувшего канала
ходят по закрывшемуся клубу с вопросом как покончить с собой

(no subject)

не оставляй этот город говорит его рассеянный стыд зря мы его что ли создавали с нуля
строили кафе ткань пороли выкладывали горкою профитроли
всех мертвых этого города узнавали по скучающему взгляду по ответу нет спасибо не надо ничего
зря мы что ли строили эту ГЭС которую окружал со всех сторон древний древлянский лес
нет говорит не оставляй его здесь он лежит на твоей ладони
от всей его средневековой хтони простых объяснений для сложных вещей тысячи до аэропорта
если ты ему покажешься мертвым он тебя тоже съест здесь и так хватает мертвых невест
заторов на мостах для инвалидов и пассажиров с детьми мест наоборот
он тебя по винтику из конструктора соберет не оставляй этот город без присмотра
говорит он только выглядит гордо
все его парки мосты безымянные кресты когда-то мы увлекались морским боем
ходили строем верили что печаль облагораживает сердца
поэтому оставайся здесь оставайся с ним до конца
это ли не любовь после расторжения брака йогуртами со вкусом злака обволакивает нёбо
но теперь тебя пожалел кто бы колыбельную спел
смотри он созрел падает на твою ладонь
просто смотри даже стекло не тронь