Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

(no subject)

мы ходили по улицам австро-венгерской провинции в рабочий полдень теплого сентября
в центре где парковаться нельзя где невыразимо дорогая земля
где туристы из Польши едят итальянский пастрами мы создаем свое счастье сами
чтобы получить свою порцию дофамина вагончик с туристами едет мимо
цветочницы предлагают купить девушке цветы но здесь девушка ты покупай их себе сама
на австро-венгерский город ложится ночная тьма
нет здесь никто не проснется мы встретимся в центре города у колодца
наше тело морозостойкое оно не сжимается и не бьется
все кто учится вальсу в аду рука об руку у мемориала защитникам нашей страны
только на счастье бьется стекло осколки впиваются в кожу
мы говорим о любви это даже на правду бывает похоже
но теплая осень здешних широт заливает потом под ворот
уезжай отсюда чтобы не возвращаться свидетельства о той стороне жизни разнятся
пустые глазницы земли огонек парохода вдали
мы могли оставаться на суше но выбрать ее не могли
мы ходили по улицам австро-венгерского города где-то рядом звенел трамвай
туристы покупали магниты
чужие дети через несколько лет будут убиты
мы смотрели в свинцовое небо империи мертвой но это полезно для глаз
исполнитель чужого рока попросил монетку у нас

(no subject)

выходим из кинотеатра, посмотрев «Дождливый день в Нью-Йорке», на улице еще нет смога
(завтра над городом появится облако аммиака, но мы еще об этом не знаем)
пока что думаем – на приусадебных участках жгут листья
выходим после сеанса, на котором было шесть человек
мама говорит чтобы хорошо провести время в Нью-Йорке, нужен их уровень дохода
да, говорю, он там поучился, там бросил колледж, ищет себя
мама говорит играет на пианино, поёт на расслабоне
а мы бы поехали туда туристами ни в кафе не зайти нормальное, ни в отель
люди ходят в тумане углекислого газа, передвигаются, словно во сне
если бы Вуди Аллена не было, его следовало бы придумать
но фильм о нашей реальности снял бы Джармуш, наверное
что-нибудь такое мрачно-многозначительное со скрытым смыслом
кто смотрит на тебя из тумана, может быть, там даже нет ничего, кроме твоего страха
или Дэвид Линч снял бы фильм о нашей реальности, или даже Бертон
с детства мрачные сказки были не былью, а чем-то родным для нас
вот Нью-Йорк в стиле ретро пятидесятых не попробовать на вкус,
как дым, выжигающий легкие, мне это чем-то напоминает мазут
но я не настолько хорошо помню раздел о продуктах горения
да, честно говоря, вообще не помню, радовалась, что химия не пригодится в жизни
говорю наверное кто-то поджег торфяники,
чтобы отвлечь мою френд-ленту от митингов, ну а что, я бы не удивилась
спрашиваю у мамы откуда у нас вообще торфяники
мама говорит дедушка рассказывал во время Голодомора они ели торф
думала может поехать в Пущу-Водицу, но там ведь листьев еще больше
говорят, на следующей неделе выпадет дождь

(no subject)

если начать думать о женских персонажах, которыми я могла бы быть,
наверное, можно представить Ольгу из «Циников», потому что в жизни всё меньше смысла
даже конфеты с вишневым ликером я не люблю, да и цинизм на самом деле неинтересен
от количества любовей, количества смертей, качества скуки
ничего не меняется в мире, захочешь кого-то любить,
а потом становится всё равно, а потом совсем всё становится всё равно –
ни один сериал в последнее время до конца не досмотрела
не выхожу из комнаты столько дней – что на улице происходит,
представить могу и так, лишних знаний уже не нужно
под ногами людей расходится трещинами стеклянный мост,
хрустальный дворец, из которого есть выход,
поэтому я не смотрю вниз никогда с балконов или мостов
если начать думать о персонажах, которые определяют наше сознание,
окажется, что нас не существует, или существуем на самом деле только мы
стены тюремные тела, как ключ под подушкой, храним, существо постороннее ранит
вещественное доказательство возможности исчезнуть в чужих глазах
мы пишем невозможную историю физических тел, обреченных на терзания духа,
облученных, под счетчиком Гейгера вместе стоять мы должны
и обеты давать пустоте перед нами теперь
мы пишем невозможную историю, переписываем набело столько раз, не помним, с чего начиналась
история эта, но с детских желез – прочитали давно